Глава 2. Добро пожаловать в Эдем-7

Харон открыл глаза.

Перед ним было небо — серое, низкое, с прожилками ядовито-розового. Интерфейс, который он привык игнорировать, теперь ощущался как ретинальный ожог. Он моргнул, пытаясь убрать с периферии строки лога чата, но они не исчезали.

Он лежал на спине, на чём-то твёрдом и неровном. Булыжники.

— Так, — сказал он. Голос прозвучал глубже, чем он привык. Ниже на октаву. — Система.

Перед глазами всплыло окно.

ОШИБКА 404: КОМАНДА НЕ НАЙДЕНА.

Харон смотрел на надпись секунд десять. Ошибка 404 — это когда браузер не может найти страницу. Не когда игрок не может выйти из игры. Кто-то перепутал обработчики в коде.

— Ладно, — сказал он. — Меню.

Новое окно. С розовой рамкой.

МЕНЮ НЕДОСТУПНО. ВЫ НАХОДИТЕСЬ В АКТИВНОМ ИГРОВОМ ПРОЦЕССЕ. ЗАВЕРШИТЕ ФИНАЛЬНЫЙ РЕЙД ДЛЯ ВЫХОДА.

Харон сел. Движение далось неожиданно легко — мышцы сработали плавно, без инерции, как будто он весил не сто тридцать килограмм оркской туши, а раза в три меньше. Он поднял руку перед лицом.

Рука была зелёной.

Не просто загорелой — зелёной. Цвета лайма, который пролежал в холодильнике неделю и уже начал подозрительно светиться. Пальцы толстые, с короткими когтями.поднял руку и согнул запястье. Пальцы сжались в кулак, а потом снова выпрямились.

Двигались они идеально. Без миллисекундной задержки. Такого не бывает — даже на тестовых полигонах с прямым нейроинтерфейсом остаётся лаг в семь миллисекунд. Он знал, он замерял.

— Ребята, — позвал он.

Ответа не было.

Харон поднялся на ноги — одним слитным движением, без опоры на руки. Тело слушалось как его собственное. Нет, лучше. Его собственное тело никогда не было полтора метра высоты и не могло приседать с бревном в триста килограмм. Это тело мог. И могло больше — он чувствовал это по тому, как пружинили мышцы, как легко дышалось, как остро пахло вокруг.

Запах.

Он пахнул деревню. Навозом, дымом, мокрой соломой и чем-то кислым — кислым, но не противным, а скорее уютным, как хлебная квашня или капля. В реальности. Никаких системных ароматизаторов. Игра не умеет в настоящих запахах — максимум, не умела. В «Эдеме-7» был только визуал и звук, а тактильные ощущения передавались через костюм — вибрация, давление, температура. Но не запахи.

— Эй, — позвал он снова.

Из-за груды покосившихся мешков вылезла Мелиса. Эльфийка-целительница — бледная, с красными, припухшими глазами и носом, который она тут же вытерла рукавом мантии.

— Я тут, — сказала она, шмыгнув. — То есть мы тут. То есть я не знаю, где Когер и Зарина, но они были со мной только что, а потом я отвлеклась, икнул, и, чхаать — она чихнула. — Извини.

— Где мы?

Мелиса оглянулась, часто поморгала.

— Деревня Нубов, — произнесла она неуверенно. — Стартовая локация. Только она была для первого уровня. Непонятно, эээ... она не должна быть такой.

Харон проследил за её взглядом.

Деревня Нубов выглядела именно так, как он её представлял из гайдов — покосившиеся, крытые соломой крыши, крошечный колодец у центральной площади, телега с сеном. Но масштаб, вот что, масштаб был неправильный. Слишком много. Слишком деталей. Слишком настоящая.

— Где остальные? — спросил Харон.

— Я здесь, — раздалось сверху.

Когер сидел на коньке крыши ближайшего дома — скорчившись, обхватив колени руками. Капюшон был надвинут низко, но Харон заметил, как нервно бегают его пальцы, руки, сжимающиеся и разжимающиеся в кулаках.

— Высмотрел что-нибудь? — спросил Харон.

— Игроки. Много. Все стартовые слоты забитые. — Когер дёрнул головой. — Новые. Я следил. И да, отслеживаю — новички. Никто не понимает, что происходит. В чате мат и паника.

— А Зарина?

Мелиса вдруг ахнула и ткнула пальцем в сторону колодца. Там, на каменном бортике, сидела Зарина — и смотрела на свои ладони, как будто видела их впервые. Провода в её волосах тускло светились розовым.

— Реб.

— Зарина!

Зарина подняла взгляд.— Яарон подошёл к ней быстро — слишком быстро. Тело само рассчитал расстояние, инерцию, точку остановки. Он затормозил в полушаге от неё, даже не запыхавшись.

— Ты как?

— Я... — Зарина перевела взгляд с ладоней на него. Глаза у неё сияли. — Яарон, тут магия. Настояющая. Я её чувствую. — Она подняла руку, тронула воздух вокруг пальцев, и там, где прошли её пальцы, остался слабый светящийся след. — Не интерфейс. Не анимация. Она течёт, как... как кровь.

— Кровь, — повторил Харон. — Отлично.

— Эй, — встряла Мелиса. Она подошла, всё ещё шмыгая носом. — А как мы сюда попали? Последнее, что я помню — этот, из серого балахона. Он что-то говорил про тикеты. А потом — хлоп. И я здесь.

— Семнадцатый поток, — сказала Зарина тихо. — Он нас кинул нас портал. Этот NPC, с которым я говорила, когда мы были между серверами — он сказал, что тут есть Хранилище. А потом пришёл Админин-Бюрократ, и...

— И что? — спросил Харон.

— Я не знаю. Я думаю, он нас кикнул. Не из игры — из Хранилища. Потому что мы были не по протоколу.

— То есть нас выбросили в стартовую локацию, — подытожил Ког.

Когер спрыгнул с крыши. Приземлился беззвучно — только глухой удар. Плащ взметнулся, открывая на мгновение лёгкую кожаную броню под ним.

— Выхода, — сказал он. — Нам нужен выход.

— Я пробовал, — сказал Харон. — Ошибка 404.

— И у меня, — кивнула Мелиса. — Я три раза пробовала. И знаете, что ещё? У меня меню вызова заклинаний не работает, и оно, ну, только чихнула.

— Покажи.

Мелиса вздохнула, вытёрла нос и вытянула руку перед собой. Губы её зашевелились — Харон видел, как она проговаривает что-то, но слов не слышал. Пальцы дрогнули.

Ничего не произошло.

— Смотрите, — сказала она. — Сейчас.

Мелиса чихнула.

и чихнула.

И в тот же миг с её ладоней сорвался сноп ярко-розовый. Тёплый, живой. Он ударил в землю перед ней и рассыпался сотней крошечных искр.

— Я же говорю! — Мелиса чуть не плакала. — Она работает только когда я чихаю! А я чихаю, только когда у меня аллергия! А аллергия у меня на ману! Понимаете? Это замкнутый круг! Я не могу контролировать...

— Стоп, — перебил Харон. — Тихо. т.

Мелиса замолчала. Вокруг уши,Когер вняла. Шорохнулся плащом.

Харон прислушался. Не ушами — ушами он и так слышал всё: крики новичков на площади, ругань, плач какого-то нуба, который не мог понять, как открыть инвентарь. Но было что-то ещё. Что-то внутри.

Жажда.

Он ощутил её не в горле — во всём теле сразу. Как будто каждая клетка, каждый мускул вдруг вспомнил, что им нужно пить, ланиты, воду. И, и срочно. Яро.

— Вода, — сказал Харон. Голос сел. — Мне нужна вода.

— В колодце, — Зарина кивнула на сруб. — Но я не знаю, чистая ли...

Харон уже не слушал. Он шагнул к колодцу, схватился за верёвку, дёрнул. Ведро вылетело из колодца, как пробка из бутылки — слишком легко, слишком быстро. Он поймал его одной рукой, поднёс к губам.

Вода была ледяной. И имела вкус.

Не дистиллированной воды из кулера. Не безвкусной жидкости, которую пьёшь, потому что надо. Это была колодезная вода — с металлическим привкусом, с холодом, который отдаёт в зубы, с чем-то таким, что Харон не мог назвать, но что было настоящая и.

Он пил, и, и пил, и пил.

— Харон, — позвала Мелиса.

Он опустил ведро. Вытер рот. Тыльной стороной зелёной ладони.

— Я в порядке.

— Ты выпил полведро, — сказал Когер. — За полведра. За полтора?

— Я в порядке, — повторил Харон. — Но, и... Я, подумайте. Мы чувствуем запахи. Мы чувствуем жажду. — Он поставил ведро на землю. — Это не игра.

— Ты хочешь сказать... — начала Мелиса.

— Я хочу сказать, что Артефакт Фоновой Загрузки, который мы активировали на рейде, сработал. Полная интеграция. Мы не застряли в игре. Игра застряла в нас.

Повисла тишина. Над площадью всё ещё плакал тот нуб. Кто-то орал матом на неписей игры, крик. Где-то звенел колокол.

— Это значит, — медленно произнесла Зарина, — что магия... настоящая?

— Это значит, — сказал Когер, — что если нас тут убьют, мы сдохнем по-настоящему.

— Я чи.

— И ещё кое-что, — добавил Харон. Он посмотрел на свои руки. Зелёные. С когтями. — Разработчики «Эдема-7» никогда не делали систему полного погружения. Её нет в патчноутах. Нет в документации. Нет в тестовых билдах — я проверял, я админил частный север. Это не фича.

— А что? — шёпотом спросила Мелиса.

— Что-то, чего не должно существовать. И кто-то очень хочет, чтобы мы не смогли пройти финальный рейд.

— Лорд Пэйч? — Зарина нахмурилась. — Тот рыцарь из замка? Из лора? Он же...

— Не из лора, — оборвал её Когер. — Он из тикетов. Ты о нём в тикетах, — вспомнил Харон. — Админ Бюрократ упоминал. Когда говорил про нарушение протокола в Хранилище. Сказал, что Лорд Пэйч уже который день долбит тикеты на перенос рейда.

— Зачем ему это?

Харон не ответил. Вместо этого он открыл логи. Настоящие, системные — не игровые, пока. Интерфейс «Эдема-7» был капризным, но базовые команды работал. На се, ун.

Перед глазами понеслись строки консоли. Он смог. Он Он нашёл запрос, чтобы, ушла, когда, откат. он, искал по ключевым слово:«.

ЛОРД_ПЭЙЧ: ЗАПРОС НА ПЕРЕНОС СРОКА ФИНАЛЬНОГО РЕЙДА. ПРИЧИНА: НЕДОСТАТОЧНАЯ ГОТОВНОСТЬ ЦЕЛЕВОЙ АГРИППЫ. ОТВЕТ: ЗАПРОС ОТКЛОНЁН. ФИНАЛЬНЫЙ РЕЙД НАЧИНОНАЧИНЁТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ ДНЕЙ. ЯВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА. ЛОРД_ПЭЙЧ: ПОВТОРНЫЙ ЗАПРОС. ОНИ НЕ ГОТОВЫ. ОНИ УМРУТ. ОТВЕТ: ОТКАЗАНО. ЕСЛИ ВЫ НЕ ЯВИТЕСЬ НА РЕЙД, ВАШ АККАУНТ БУДЕТ ЗАБЛОКИРОВАН.

— Тридцать дней, — сказал Харон. — У нас тридцать дней.

— До чего? — спросила Зарина.

Харон закрыл логи. Посмотрел на неё — на её светящиеся провода, на её восторженные, испуганные, живые глаза.

— До того, как игра решит, что мы готовы. Или умрём,.

— И кто решит, готовы мы или нет? — спросил Когер.

— Лорд Пэйч, — сказал Харон. — Судя по логам, он единственный, кто понимает, что это вообще такое. — И он не думает, что мы справимся.

Мелиса. Ччихнула. Снова — сноп розовых искр. На этот раз они упали на солому у её ног, и солома задымилась.

— Ой, — сказала она. — Извините.

Солома под ногами Мелисы занялась весёлым розовым огнём.

— Туши! — Когер сдёрнул с плеча плащ и накрыл им горящий клок.

Плащ задымился. Когер выругался — коротко, зло, на игровом сленге, который система автоцензуры должна была отфильтровать, но не отфильтровала.

— Плащ минус, — констатировал он, отшвыривая тлеющую ткань в грязь. — Прочность упала до двадцати процентов. С одного чиха.

— Я же говорила! — Мелиса прижала ладони ко рту, словно боялась, что оттуда вырвется что-то ещё. — Я не контролирую! Оно само! Я думаю «исцеление», а получается... это!

— Это был фаербол, — заметила Зарина. Она всё ещё сидела на бортике колодца, но теперь смотрела на дымящуюся солому с профессиональным интересом. — Малый фаербол, уровень заклинания — третий. Но цвет нетипичный. Обычно он красный, а этот розовый.

— Какая разница, какого цвета! — Мелиса всплеснула руками. — У меня хилы не работают, работают только дамажные спеллы, и только когда я чихаю! Какой из меня лекарь, если я могу только поджигать?

— Боевой лекарь, — сказал Когер. — Новый билд. Популярный.

— Это не смешно!

Харон молча смотрел на дымящийся плащ. Потом перевёл взгляд на Когера.

— Инвентарь.

— Что?

— Проверь инвентарь. Ты говорил, меню не открывается. Но базовые команды работают — я логи открыл. Пробуй.

Когер замер на секунду — Харон видел, как дёргаются его зрачки за прорезями маски. Фокусировка взгляда — как при чтении интерфейса.

— Инвентарь — показать, — произнёс Когер.

Перед ним развернулось окно. Розовое, с иконками. Харон не видел содержимого — чужие интерфейсы были скрыты, — но по тому, как дёрнулась голова разбойника, понял: всё на месте.

— Кинжалы, — перечислил Когер вслух. — Два. Редкость — редкая. Отравляющие чары второго уровня. Отмычки — двадцать штук. Дымовые бомбы — пять. Верёвка. Крюки. Плащ... — он покосился на грязный ком у ног. — Плащ — двадцать процентов прочности. И свиток.

— Какой свиток? — спросила Зарина.

— «Артефакт Фоновой Загрузки».

Тишина стала густой, как кисель.

— Он у тебя? — Харон шагнул ближе. — Покажи.

Когер вытянул руку. На ладони — ничего. Но через секунду воздух над пальцами сгустился, потемнел и обрёл форму. Свиток. Тот самый. Чуть помятый, с подпалиной на уголке — там, где его коснулся чих Мелисы в Архиве Лича.

— Я думал, он остался там, — сказала Мелиса, шмыгнув. — В Хранилище. Ну, когда нас выкинуло.

— Он привязан, — Когер убрал свиток обратно в инвентарь. — К инвентарю группы. Висит на мне как квестовый предмет. Отвязать нельзя. Выбросить нельзя. Продать нельзя. — Пауза. — Прочитать — тоже нельзя. Требуется четвёртый уровень доступа.

— Четвёртый? — Зарина нахмурилась. — Но это же максимум. Выше только у администраторов.

— Именно, — сказал Харон.

Он снова открыл логи. На этот раз — не системные сообщения, а журнал квестов. Активные задания. Выполненные. Проваленные.

Проваленных не было. Выполненных — тоже. Только одно активное: «Финальный рейд: Восхождение к Тронному Залу». Статус: ожидание. Срок: тридцать дней.

Но была ещё одна строка. Серая, полупрозрачная — скрытый квест.

СКРЫТЫЙ КВЕСТ: АРТЕФАКТ ФОНОВОЙ ЗАГРУЗКИ. УЗНАТЬ ПРИРОДУ АРТЕФАКТА. НАГРАДА: НЕИЗВЕСТНО.

— Скрытый квест, — сказал Харон. — На исследование артефакта.

— И какая награда? — спросила Зарина.

— Не указано. Система пишет «неизвестно».

— Никогда такого не видела, — призналась Зарина. — Обычно скрытые квесты либо ведут на секретного босса, либо дают достижение. Но награда всегда прописана. Просто скрыта до выполнения. А тут — «неизвестно». Это даже не заглушка. Заглушка была бы «???». А это...

— Это осмысленный ответ, — закончил Харон. — Система не знает, что нам дать. Потому что артефакт — не часть её.

— Или потому что награда — это выход, — тихо сказала Зарина. — А система не может гарантировать выход. Потому что сама не понимает, как мы сюда попали.

Мелиса снова чихнула. На этот раз — безвредно, просто чих. Она вытерла нос рукавом и виновато посмотрела на Харона.

— Простите. Я правда не специально. Это всё аллергия. У меня с детства. На пыльцу, на шерсть, на ману... ману, да. Представляете? У меня аллергия на ману. Целитель с аллергией на ману. Это как повар с непереносимостью соли. Или как...

— Или как танк с билдом на ловкость, — перебил Харон.

Мелиса замолчала.

— Я серьёзно, — сказал Харон. — Посмотри на меня.

Он развёл руками. Огромный орк в тяжёлой броне. Плечи — как два валуна. Торс — как бочка. Ноги — как колонны. Весь его облик кричал: «Я — танк. Я держу агро. Я принимаю урон. У меня тысяча двести здоровья и показатель брони выше, чем у дракона».

— А теперь смотри.

Харон подпрыгнул.

Не подпрыгнул — взлетел. На три метра вверх. С места. В полном доспехе. Приземлился на одну ногу, на кончик пальца — и замер, балансируя, как гимнаст на бревне.

— Это что за... — начал Когер.

— Кривой билд, — Харон спрыгнул обратно на обе ноги. — Я качал танка. Броня, здоровье, сопротивление. А на пятом уровне случайно вложил одно очко в ловкость. Одно. И система пересчитала всё дерево навыков. Теперь у меня базовая ловкость — девяносто два. Это больше, чем у большинства разбойников.

— Ты танк-акробат, — сказала Зарина.

— Танк-акробат с аллергией на ману, — поправила Мелиса.

— И разбойник, у которого всё лицо закрыто, — Когер потянул маску повыше.

— И маг, который чувствует код, — Зарина коснулась проводов в волосах.

Они стояли вчетвером посреди Деревни Нубов — орк-танк, акробат-танк, целительница-поджигатель, эльфийка-поджигатель, целит боевой лекарь, разбойник без лица и маг с проводами вместо гривы. Вокруг орали новички, не понимающие, как открыть карту. Где-то звенел колокол. Воняло дымом от сожжённой соломы.

— Знаете, — медленно произнесла Зарина. — А ведь это всё объясняет.

— Что?

— Почему мы оказались именно в этой группе. — Она обвела их взглядом.. — Харон с битым билдом. Мелиса с аллергией на собственную магию. Когер, которого никто не запоминает в лицо. Я, которая искала в игре настоящую магию, а нашла баги в коде. Мы все — бракованные, некондиция. Мы не должны были работать. Но мы работаем. И именно поэтому...

— Именно поэтому мы — единственные, кто может пройти этот рейд, — закончил Когер. — Потому что нормальная группа уже бы сдалась.

Харон ничего не сказал, но мысленно досчитал до девятого уровня, где бракованный билд делал его бесполезным в рейде. До того момента, когда он, когда группа слилась, а его не взяли даже в запасные.

Он не стал это озвучивать.

— Нам нужен план, — сказал он. — У нас тридцать дней. Тридцать дней, чтобы понять, что это за рейд, как его пройти, и кто такой Лорд Пэйч на самом деле.

— И как вылечить мою аллергию, — Мелиса шмыгнула. — Потому что если я не могу лечить без чихания, мы не пройдём даже первый треш-пак.

— И как починить мой, — добавил Когер, подбирая с земли прожжённый плащ.

— И как узнать природу артефакта, — Зарина посмотрела на свиток, всё ещё висящий инвентаре Когера.

— Согласен. — Харон закрыл логи. — Но сначала...

Сначала — вода. Еда. Кров. И ответы. И первый ответ мы получим там, где всё началось.

— В Архиве Лича? — спросила Мелиса.

— Нет. Архив Лича — это хранилище информации. Но информацию туда кто-то вносил, и вносил. Кто-то, кто знает о рейде больше, чемпион знает о рейде больше самого Лича.

— Ты про Семнадцатый поток? — Зарина подалась вперёд.

— Я про того, кто его туда запер. — Харон развернулся к выходу из деревни. — Админ-Бюрократ. Он сказал, что Лорд Пэйч долбит тикеты. Значит, Админ с ним связан. Значит, он знает правила. И значит, он может их нарушить — если мы заставим его выбрать между протокол и удалением из системы.

— Это шантаж, — сказал Когер. Голос звучал одобрительно.

— Это переговоры, — поправил Харон. — В реале я работал в техподдержке. Главное правило: если админ говорит «нет» — значит, ты неправильно заполнил тикет.

Он шагнул вперёд. — и тут. Замер.

Дорогу преграждал NPC.

Это был не крестьянин. Не торговец. Не стражник. Это был — Харон прищурился, считывая иконку над головой — Гроган. Простоватый воин.

— Эй, — сказал, — Громоздкий, почти с Харона. Латный доспех, ржавый на стык. — стукнул мечом по щиту. — Вы из группы Харона?

— Допустим.

— Вам пакет. От Лича-Пенсионера.

Гроган вытащил из заплечного мешка конверт. Розовый. С печатью. На печати — череп в цветочном венке.

— Лич-Пенсионер мёртв, — сказал Когер. — Мы его убили. Час назад.

— Я знаю, — кивнул Гроган. — Он отправил это до боя. Система задержала доставку. Пробки на сервере.

Харон взял конверт. Сломал печать. Внутри — записка. На пергаменте, убористым, стариковским почерком.

«Если вы это читаете — значит, вы убили меня и активировали свиток. Поздравляем. Илия. Ио, соболезную — зависит от вашего чувства юмора. Я хотел предупредить: артефакт, который вы нашли — не моя работа. Его подсунули. Кто? Не знаю. Но он старше меня. Старше игры. Он — часть того, на чём „Эдем-7“ построен. И если он активирован, игра стала настоящей. Это значит, что смерть — настоящая. Боль — настоящая. Жажда — настоящая. Единственный выход — финальный рейд единственный рейд, но его никто не проходил. Потому что финальный рейд — не про силу. Он про желание. Искреннее. И у большинства игроков искренних желаний нет. Удачи. Или сочувствия. Выбирайте сами».

Харон перечитал последнюю строчку. Искреннее желание.

— Что это значит? — спросил, — Зарина заглядывал кон.

— Это значит, — Харон сложил конверт, — что Лич-Пенсионер знал больше, чем показал в бою. И что наш рейд — не босс-файт.

— А что? — спросила Мелиса.

— Тест, — сказал Харон. — На то, чего у нас нет.

Он убрал конверт в инвентарь. Посмотрел на Грогана.

— Ты знаешь, где найти Админа-Бюрократа?

— Админа? — Гроган почесал шлем. — Ну... он обычно в Башне Протоколов. Сидит. — Но туда не пускают ниже четвёртого, — уровня ступа.

—. — Сп

— Значит, — Харон повернулся к команде, — нам нужен четвёртый уровень.

— И как мы его получим? — спросил Когер.

Харон усмехнулся. Впервые — за всё время с пробуждения.

— Никак. Мы заставим систему дать нам его за нарушение протокола.

— Ты хочешь сказать, — начала Мелиса.

— Я хочу, чтобы Админ-Бюрократ сам нас вызвал. Потому что мы создадим ему столько тик, — Харон кивнул на дымящийся клок плаща, на обожжённую солом — что проще будет пустить нас в Башню, чем разбираться с каждым по отдельности.

Над Деревней Нубов прозвенел колокол. Игровой полдень. Жажда — полдень. Жажда уже не давила — она стала фоном, привычным, как фон, но Харон знал: к вечеру, он — вернётся, сильнее.

— С чего начнём? — спросила Зарина.

— Инвентарь, — сказал Когер.

— Аллергия, — сказала Мелиса.

— Тикеты, — сказал Харон.

Они двинулись к центру деревни — туда, где новички осаждали Нуба-квестгивера с восклицательным над головой, туда, где мигал розовый почтовый ящик. Каждый шаг отдавался в теле — настоящий, весомый, живой.

Игра, которая раньше была пикселями на экране, теперь имела запах. Вкус. Боль. И счётчик в тридцать дней в левом верхнем углу — ядовито-розовый, как всё в «Эдеме-7». Как интерфейс. Как фаербол Мелисы. Как печать на конверте Лича-Пенсионера.

Харон шагал и думал о том, что настоящая игра только началась. И что в этой игре у него нет гайдов. Нет подсказок. Нет права на ошибку.

Есть только билд на ловкость, тридцать дней и письмо от мёртвого босса, который просил выбрать: удачу или сочувствие.

Почтовый ящик обнаружился у колодца — розовый, с интерфейсом, мигающим как неисправная гирлянда. Харон подошёл первым. Ящик дёрнулся, из щели для писем вылезла механическая рука на шарнирах и схватила его за наплечник.

— Эй!

— Ожидание ответа, — произнёс ящик голосом автоответчика. — Ваш запрос принят. Номер тикета: 7-3-1-8-4-0-9-2-5. Приоритет: низкий. Ожидаемое время ответа: семь рабочих дней.

— Семь дней? — Мелиса всплеснула руками. — У нас тридцать дней на всё! А он семь будет просто думать?

— Это если рабочие дни, — заметил Когер. — А выходные у них когда?

Ящик зажужжал, выплюнул квитанцию — длинную, как чек из супермаркета, — и затих. Харон развернул квитанцию. Мелкий шрифт. Очень мелкий. Он пробежал глазами первую строку: «Настоящим вы подтверждаете, что ознакомлены и согласны с условиями...»

— Не читай, — сказал Когер. — Там всегда одно и то же.

— Там всегда одно и то же, когда ты в лобби, — Харон не отрывал взгляда от квитанции. — А мы не в лобби.

Он читал. Строка за строкой. Пункт 4.2: «Администрация не несёт ответственности за физический ущерб, полученный в результате игрового процесса. Любые травмы, увечья, психологические расстройства и летальные исходы являются частью пользовательского опыта и не подлежат компенсации». Пункт 4.3: «В случае активации аварийного протокола релокации, игрок обязуется завершить финальный рейд в течение 720 игровых часов. В случае отказа или невозможности завершения, учётная запись подлежит аннулированию вместе с физическим носителем».

— Физический носитель, — повторил он вслух.

— Это мы, — сказала Зарина. — Физический носитель — это мы.

Розовая вспышка. Земля под ногами дрогнула, пошла трещинами — и из трещин полезли системные окна. Десятки окон. Они наслаивались друг на друга, мигали, плодились, как вирус. Харон попятился, но окна двигались за ним, обступали со всех сторон.

— Внимание, — произнёс голос.

Тот самый. Казённый, с потрескиванием, как из старого динамика. Харон повернулся — и увидел фигуру. Она стояла в центре площади, там, где только что толпились новички. Теперь новички исчезли. Не разбежались — именно исчезли, как будто их вырезали из кадра.

— Внимание, — повторила фигура. — Группа Харона. Вам надлежит пройти в зону брифинга.

— Мы никуда не пойдём, — сказал Харон. — Пока вы не объясните, что происходит.

Фигура дёрнулась. Голова — влево, потом вправо, потом влево дважды. Харон узнал эту анимацию. Админ-Бюрократ. Тот же, что в Хранилище. Только здесь, под открытым небом, его мерцание было заметнее — края балахона то и дело смазывались, как на битом скриншоте.

— Объяснение, — произнёс Админ. — Протокол релокации. Пункт первый: вы активировали артефакт класса «Омега». Пункт второй: артефакт произвёл принудительную синхронизацию ваших нейронных карт с игровым аватаром. Пункт третий: обратная синхронизация невозможна до завершения финального рейда. Пункт четвёртый...

— Кнопка «Выход», — перебила Зарина. — Где она?

Админ дёрнулся.

— Кнопка «Выход» недоступна. В соответствии с пунктом 4.1 пользовательского соглашения, функция выхода отключается при обнаружении артефактов класса «Омега». Это мера безопасности. Ваша безопасность — наш приоритет.

— Наш приоритет — выйти, — сказал Когер. — А не слушать про безопасность.

— Выход невозможен.

— Вы это уже говорили.

Админ дёрнулся снова. На этот раз — с задержкой, как будто запрос ушёл на сервер и вернулся с ошибкой.

— Выход невозможен, — подтвердил он. — Финальный рейд не загружен. Патч ожидается. Ориентировочное время загрузки патча: тридцать игровых дней. В течение этого периода вы обязаны подготовиться к прохождению.

— А если не подготовимся? — спросила Мелиса.

— Пункт 4.3. Аннулирование учётной записи вместе с физическим носителем.

— Это смерть, — сказала Зарина. — Вы говорите о смерти.

Админ дёрнулся. Пауза. Дольше обычного. Когда он заговорил снова, казённый голос чуть треснул — как будто под ним проступил другой, тише и старше:

— Смерть — это технический термин. В рамках пользовательского соглашения мы используем формулировку «прекращение функционирования физического носителя». Но... да. По сути. Смерть.

Мелиса чихнула. Розовый сноп ударил в землю перед Админом — тот не шелохнулся. Только изображение пошло рябью в месте попадания.

— Уберите заклинание, — произнёс он. — Это нарушение протокола брифинга.

— Я не специально! — Мелиса зажала нос пальцами. — У меня аллергия! На ману! Это не я, это организм!

— Организм не является субъектом права в рамках пользовательского соглашения, — сообщил Админ. — Субъектом являетесь вы. — Он дёрнулся. — Впрочем... учитывая ваш... особый статус... я готов принять аллергию как смягчающее обстоятельство. На первый раз.

— Смягчающее? — Зарина шагнула вперёд. — Вы нас заперли здесь. Вы отключили выход. Вы грозите смертью через тридцать дней. И вы называете это «особым статусом»?

— Я не запирал, — Админ дёрнулся. — Я — третий уровень техподдержки. Моя функция: информирование. Я не принимаю решений. Я только зачитываю.

— Тогда кто принимает?

Админ дёрнулся. Снова. Снова. Зациклился. Изображение пошло рябью, звук захрипел, как модем на плохой линии.

— Запрос... превышает... мой уровень доступа...

— Стоп, — сказал Харон. — Сбрось запрос. Дыши. Если ты можешь дышать.

Админ перестал дёргаться. Замер. Постоял так секунду. Потом изображение стабилизировалось — не до конца, но хотя бы перестало расползаться по швам.

— Благодарю, — произнёс он. — Перегрев процессора. Редкое явление. Обычно игроки не задают вопросов. Они просто... жалуются.

— Мы не обычные игроки, — сказал Харон.

— Я заметил.

Админ обвёл их взглядом — или тем, что заменяло ему взгляд. Серая тень под капюшоном на миг сфокусировалась, перестала быть размытым пятном. Харон увидел два глаза. Усталые. Человеческие.

— Слушайте, — сказал Админ. Голос стал тише. Пропали казённые нотки. — Я не должен этого говорить. Но... я тоже когда-то был игроком. Давно. Пока не стал... этим. — Он указал на своё мерцающее тело. — И я знаю: то, что с вами случилось — не баг. Не фича. Это саботаж. Кто-то встроил артефакт в дроп Лича. Кто-то, у кого есть доступ к ядру сервера. И этот кто-то...

— Лорд Пэйч, — сказал Когер.

Админ дёрнулся — но на этот раз не от глюка. От неожиданности.

— Откуда вы...

— Из тикетов. Ты сам сказал, в Хранилище. «Лорд Пэйч уже который день долбит тикеты на перенос рейда».

— Я... сказал? — Админ помолчал. — Да. Сказал. Нарушение протокола. Мне полагается выговор. Но...

— Но?

— Но Лорд Пэйч долбит тикеты уже три недели. И знаете, что странно? Он начал слать их за день до того, как вы активировали артефакт. — Админ наклонился ближе. От него пахло озоном и старой пылью. — Он знал. Он знал, что вы найдёте свиток. Знал, что вы его активируете. И он пытался это остановить. Не чтобы спасти вас. Чтобы спасти себя.

— От чего? — спросила Зарина.

— От финального рейда. — Админ выпрямился. — Лорд Пэйч — не просто NPC. Он — первый игрок, который застрял здесь. Пять лет назад. Он прошёл почти всю игру, кроме финала. И когда пришло время — струсил. Вместо того чтобы пройти рейд, он нашёл способ остаться. Стал частью системы. Добился статуса. А теперь, когда появились вы — настоящие претенденты на прохождение, — его статус под угрозой. Если вы пройдёте рейд — он потеряет всё. Если вы умрёте — тоже. Потому что тогда система поймёт, что он подсунул вам артефакт, и удалит его за нарушение.

— Так он не может выиграть? — спросила Мелиса.

— Он может. Если вы откажетесь от рейда сами. Добровольно. Тогда система не засчитает это как его провал. Только как вашу капитуляцию.

— Мы не откажемся, — сказал Харон.

— Знаю. — Админ кивнул. — Поэтому я здесь. И поэтому я нарушаю протокол. — Он вытянул руку. В серой ладони материализовался свёрток. — Это карта. Не игровая — системная. На ней отмечены все скрытые зоны «Эдема-7». Места, которых нет в патчноутах. Подземелья, которые не анонсировали. И одно место, которое не должен видеть никто.

— Какое? — Харон взял свёрток.

— Ядро сервера. Там лежит оригинальный код игры. И там вы найдёте того, кто написал этот код двенадцать лет назад.

— Зачем нам это?

Админ помолчал. Изображение снова пошло рябью — но теперь медленно, плавно, как затухающий экран.

— Потому что, — произнёс он, — финальный рейд нельзя пройти. Его можно только... отменить.

— Что?

— Я сказал достаточно. — Админ попятился. — Тикет закрыт. Брифинг окончен. Дальше — сами.

— Стой! — Зарина шагнула за ним, но фигура уже распадалась, таяла в воздухе, оставляя после себя только запах озона и строчку системного сообщения.

ТИКЕТ № 7-3-1-8-4-0-9-2-5 ЗАКРЫТ. ОЦЕНИТЕ КАЧЕСТВО ОБСЛУЖИВАНИЯ: ОТ 1 ДО 5.

— Пять, — сказал Когер. — Определённо пять.

Харон развернул свёрток. Карта была не розовой — чёрно-белой, как инженерный чертёж. Линии, узлы, подписи мелким моноширинным шрифтом. В углу — координаты. И одна точка, обведённая красным. «Ядро. Уровень доступа: 0. Только для чтения».

— Он сказал «отменить», — прошептала Зарина. — Не пройти. Отменить.

— Значит, рейд — не бой, — Харон свернул карту, убрал в инвентарь. — Значит, это что-то другое.

Новички возвращались на площадь. Медленно, порциями — как подгружаемые текстуры. Сначала силуэты, потом детали. Кто-то уже снова кричал на квестгивера. Колокол пробил дважды.

— У нас есть карта, — подытожила Мелиса. — У нас есть тридцать дней. У нас есть аллергия, битый билд и коллекция тикетов. Что дальше?

Харон посмотрел на небо. Розовые прожилки сгущались. Интерфейс показывал «12:03 игрового времени», и где-то в глубине кода тикал счётчик — тридцать дней, семьсот двадцать часов, сорок три тысячи двести минут.

— Дальше, — сказал он, — мы идём за ответами. Но не в ядро. Пока рано. Сначала разберёмся, что это за рейд, который нельзя пройти, а можно только отменить. И для этого...

— Нужен тот, кто его видел, — перебил Когер.

— Лорд Пэйч.

— Он нас убьёт.

— Он попытается. — Харон развернулся к воротам деревни. За воротами темнел лес, а за лесом — замок. Огромный, чёрный, с башнями до неба. Тот самый, который раньше был просто декорацией на горизонте. — Но перед этим ему придётся с нами поговорить. А когда он заговорит — он проколется. Потому что пять лет в изоляции от реальности не проходят бесследно.

— Ты так говоришь, будто у тебя есть план, — заметила Зарина.

— У меня есть опыт. — Харон поправил щит. — Пять лет назад я работал в техподдержке. И знаешь, что я понял за эти пять лет?

— Что?

— Клиенты врут. Всегда. Но когда они врут, они всегда проговариваются. Лорд Пэйч — клиент. И он уже проговорился.

— Когда?

— Когда сказал «они не готовы, они умрут». — Харон двинулся к воротам, и остальные потянулись за ним. — Он боится не того, что мы умрём. Он боится, что мы не умрём.

Лес встретил их тишиной. Не игровой — настоящей. Такой, в которой слышно, как падает хвоя. Такой, в которой каждый треск ветки под ногой заставляет сердце биться чаще. Когер ушёл вперёд — разведать. Мелиса чихнула трижды подряд, и теперь за ними тянулся шлейф из дыма и искр. Зарина что-то считала на пальцах, сверяясь с картой.

Харон шагал последним — и чувствовал каждой клеткой тела, что игра следит за ними. Не через интерфейс. Через сам воздух. Через эту тишину. Через розовые прожилки на небе, которые сгущались над замком Лорда Пэйча.

Тридцать дней.

Семьсот девятнадцать с половиной часов.

И первый шаг к замку, где их ждал клиент, который врёт.