Глава 9. Предательство в розовых тонах

Голос принадлежал Админу-Бюрократу.

Он стоял у трона — всё та же серая фигура в балахоне, мерцающая и подёргивающаяся, как плохо отрендеренная текстура. Только теперь за его спиной горели три голографических экрана, и на каждом бежали строки системного кода. Розового. Ядовито-розового.

— Ждал, — повторил Харон. — Ты сказал «жди», ты сказал «портал», и мы пошли. А теперь что?

— А теперь, — Админ сделал паузу, и его голос на секунду приобрёл человеческую интонацию, — а теперь всё пошло не по плану. Но это не ваша проблема. Это моя. У меня всегда всё идёт не по плану, а я всё ещё здесь. Пять лет. Или шесть. Я сбился.

Пэйч шагнул вперёд. Его левая рука всё ещё светилась — тускло, болезненно, как перегоревший светодиод.

— Ты обещал, что мы дойдём. Тронный зал. Ядро. Ты обещал, что они дойдут.

— Я обещал, — согласился Админ. — Но я не говорил, что ты дойдёшь с ними.

И в этот момент Мелиса чихнула.

Не просто чихнула — а так, как чихала всегда, когда рядом кто-то врал. Аллергия на ману, да. Но ещё и на ложь. Она вдруг поняла это только сейчас — здесь, в тронном зале, когда Админ сказал «я не говорил, что ты дойдёшь с ними». Её нос зачесался, и она чихнула. Не просто чихнула — а осознала: каждый раз, когда она чихала в прошлом, рядом звучала ложь. Семнадцатый поток в Хранилище Знаний. Гонец Пэйча с ультиматумом. Сам Пэйч в сторожке, когда говорил про союз. Это не просто аллергия. Это её баг. Её странный, неучтённый баг, который она только сейчас расшифровала.

Она подняла взгляд. Над головой Админа-Бюрократа — прямо над ней, над серым капюшоном — висел значок. Крошечный, почти прозрачный. Интерфейс администратора. И на нём — строка статуса.

«Тикет #0001. Приоритет: максимальный. Заявитель: Лорд Пэйч. Суть: передача координат группы Ботам-Сборщикам. Статус: исполнено. Время последней синхронизации: 00:00:03 назад».

Три секунды.

— Харон, — сказала Мелиса. — Посмотри.

Она ткнула пальцем вверх. Харон проследил за её рукой. Когер — тоже. Зарина охнула.

— Это... — начал Тенор.

— Запись, — перебила Мелиса. — Пэйч сливает нас прямо сейчас. Прямо сейчас, понимаете? Каждые три секунды — пакет с координатами. Он не союзник. Он наживка.

Пэйч обернулся. Его лицо — циничное, усталое, с вечной усмешкой — вдруг стало резким, как лезвие.

— Умная девочка. — Он говорил медленно, всё так же вкрадчиво, но теперь в голосе звенела сталь. — Только поздно. Сборщики уже здесь.

Харон не стал ждать.

Он прыгнул — огромный, в тяжёлой броне, с грацией кота, которую дал ему кривой билд. Два шага, разворот, удар щитом. Пэйч отлетел к стене. Броня загудела — Харон вложил в удар всю силу, всю ярость последних дней, всё, что копилось с того момента, как они поняли, что заперты.

— Ты! — Он замахнулся снова. — Ты пять лет! Пять лет жрал игроков! Скармливал их системе, чтобы продлить себе жизнь!

Пэйч поднялся — неторопливо, отряхивая наплечник.

— Шесть, — поправил он. — Почти шесть. И да. Скармливал. А что мне оставалось? Подохнуть? Вернуться в реальность, где я никто? Где меня уволили, где я жил в съёмной квартире и играл по ночам, потому что только здесь, — он обвёл рукой зал, — только здесь я что-то значил?

— Ты убивал людей. — Когер говорил тихо. Без злости. Просто констатировал.

— Это игра. — Пэйч пожал плечами. — В игре не убивают. В игре проходят уровни. А люди... люди — это просто ресурс. Вы же тоже фармили мобов? Вы же тоже собирали лут? Чем я отличаюсь?

Мелиса шагнула к нему. Её нос уже чесался — аллергия реагировала на ложь, на каждое слово, на сам воздух вокруг этого человека.

— Мы не убивали тех, кто нам доверился. Мы не притворялись союзниками.

— Союзники... — Пэйч усмехнулся. — Вы правда думали, что я вам помогу? Что я проведу вас к Ядру? Что я отдам вам свой мир?

Он поднял правую руку. В ладони замерцал фиолетовый огонь — телепорт.

— Стой! — Харон рванулся вперёд.

Поздно.

Пэйч исчез. Только эхо осталось — его голос, насмешливый, усталый:

— Бегите. Сборщики будут здесь через минуту. Может, успеете. А может, и нет. Мне всё равно.

Тишина. Только экраны за спиной Админа гудели, перемалывая строки кода.

— Он прав, — сказал Админ. — Сборщики уже в тоннеле. У вас минута. Может, меньше. Я не могу их остановить — протокол не позволяет вмешиваться в PvP-зоны.

— В какие зоны? — Зарина подняла голову. — Мы не в PvP.

— Теперь — в PvP. — Админ развёл руками. — Пэйч только что активировал протокол «Зачистка». Весь этот уровень — от тронного зала до поверхности — теперь PvP-зона без правил. Вы — цель. Сборщики — оружие. И он только что дал им ваши координаты.

Харон вырубил экран щитом.

Тот лопнул розовыми искрами.

— Уходим. Сейчас.

— Куда? — Когер уже крутил головой, оценивая помещение. — Тронный зал — тупик. Тоннель позади — там Сборщики.

— Есть ещё выход. — Админ указал вверх. — Аварийный портал. На поверхность. В Лес. Но он нестабилен. Может выкинуть куда угодно.

— Активируй.

— Не могу. — Админ покачал головой. — У меня нет прав. Я же говорил — я бесполезен. Я только жду.

— Тогда зачем ты здесь? — Мелиса посмотрела на него. — Зачем ждал? Зачем вообще нас позвал?

Админ помолчал. Его фигура дёрнулась — раз, другой.

— Потому что ты чихаешь, — сказал он наконец. — И твой чих ломает протоколы. А я пять лет искал того, кто сломает протоколы. Пять лет ждал игрока с багом. И дождался.

Мелиса открыла рот. Закрыла.

Нос зачесался.

— Я не...

— Чихай, — перебил её Харон. — Прямо сейчас. На портал. На потолок. На всё.

— Но я не могу контролировать...

— А ты и не контролируй. Просто чихни.

Она посмотрела на него. На Когера. На Зарину. На Квестора и Тенора — они уже встали в боевую стойку, прикрывая вход в тоннель. На Админа, который мерцал и ждал.

И чихнула.

Не просто чихнула — а вложила в этот чих всё. Всю злость на Пэйча. Всю обиду на свою бесполезность. Весь страх. Всю надежду. Всю аллергию на этот мир, который сначала запер её в теле эльфийки, а потом объявил бракованной.

Розовая вспышка. Не портал — что-то другое. Что-то, чего в игре не было. Что-то, что не предусматривал ни один протокол.

Потолок треснул.

Нет — не потолок. Реальность. Та самая реальность, которую симулировал сервер. Она пошла трещинами, как стекло, и сквозь трещины хлынул свет. Не розовый. Белый. Обычный. Как лампа дневного света в офисе. Как солнце за окном съёмной квартиры.

— Бегите, — прошептал Админ. — Быстро.

Харон схватил Мелису за руку. Подтолкнул в спину Зарину. Когер прыгнул сам, увлекая за собой остальных. Свет накрыл их — горячий, живой, настоящий. И когда он погас, они стояли в Лесу.

В том самом Лесу Забытых Квестов.

Только теперь над каждым деревом горел значок. Скрещённые мечи на розовом фоне.

«PvP-зона. Правила отключены. Протокол «Зачистка» активен. Целей: четыре. Время до прибытия Сборщиков: три минуты».

Когер посмотрел на значок. Потом — на Харона. Потом — на лес, который теперь был не просто лесом, а ареной.

— Он нас подставил, — сказал Когер. — Не просто сдал. Он нас продал. Как квестовый предмет. Как лут.

— Как ресурс, — поправила Зарина. — Он же сказал: люди — это ресурс.

— И мы чуть не стали такими же, — тихо добавила Мелиса. — Чуть не поверили ему. Чуть не согласились. Пять лет в игре — и ты уже не помнишь, зачем хотел выйти.

Харон сжал кулаки.

— Мы не станем. Мы выйдем. Все. И Пэйч ответит.

— За что? — спросил Тенор.

— За то, что сдался. За то, что выбрал быть ресурсом. За то, что забыл, зачем вошёл в игру.

Сборщики вышли из-за деревьев.

Их было много. Больше, чем в канализации. Больше, чем в тоннеле. Они двигались синхронно — розовые силуэты, высокие, угловатые, с длинными руками. На груди каждого горел герб Пэйча.

— Бежим, — сказал Харон. — Рассыпаемся. Встречаемся у сторожки.

— А если не добежим? — спросила Зарина.

— Тогда встретимся в реальности. Там, где Пэйч не сможет нас достать.

Он развернулся и побежал. Остальные — за ним. Лес сомкнулся за спиной, но значки над деревьями не гасли. Три минуты превратились в две. В одну.

PvP-зона жила своей жизнью. И в этой жизни не было правил.

Лес горел розовым.

Не в прямом смысле — деревья не пылали, но над каждым стволом, над каждым кустом висел значок PvP-зоны. Скрещённые мечи. Харон бежал первым, проламывая ветки плечом, и с каждым шагом значков становилось больше. Они множились, как кролики в брачный сезон, зажигали лес изнутри.

— Слева! — крикнул Когер.

Сборщик вырвался из-за дуба. Не такой, как в тоннеле, — этот был быстрее, компактнее, с гербом Пэйча на груди и длинными металлическими пальцами, похожими на вязальные спицы. Харон врезал щитом на бегу, не останавливаясь. Сборщик отлетел в кусты, но тут же поднялся — и двинулся следом, не быстрее и не медленнее, просто шёл с той же скоростью, с какой бежала группа.

— Он нас ведёт, — задыхаясь, выкрикнула Зарина. — Как загонщик.

— Сторожка, — бросил Харон. — Там узкий вход. Держим оборону.

Мелиса бежала последней. Нос чесался не переставая — аллергия на ложь, на страх, на сам этот лес, пропитанный предательством. Пэйч не просто сдал их Сборщикам. Он сделал это за минуту до того, как они вошли в портал. Он знал, что они увидят тикет. Знал — и всё равно активировал протокол «Зачистка».

Она споткнулась. Упала на одно колено. Тенор подхватил её под локоть — молча, без слов, просто рывком поставил на ноги.

— Спасибо.

— Потом.

Сторожка показалась из-за деревьев — покосившаяся, с проломленной крышей, та самая, где они нашли патч-ноут. Харон выбил дверь плечом. Внутри — темнота, пыль, запах старого дерева и ещё чего-то. Железа. Крови.

— Здесь кто-то был, — сказал Когер.

— Плевать. — Харон развернулся лицом к входу. — Квестор, Тенор — окно. Когер — дверь со мной. Зарина — свет. Мелиса — в угол и не дыши.

— Я могу помочь.

— Ты уже помогла. Ты нас вытащила. Теперь дай нам отработать.

Сборщики вышли из леса одновременно. Десяток. Два. Три. Они заполнили поляну перед сторожкой — розовые силуэты в ночи, как новогодняя гирлянда из кошмаров. Остановились. Ждали.

— Почему не атакуют? — прошептала Зарина.

— Потому что Пэйч ещё не дал команду, — ответил Харон. — Он там, за деревьями. Смотрит. Ждёт нашего страха.

— И как, дождётся?

— Нет.

Харон вышел на порог. Огромный орк в тяжёлой броне, с щитом в одной руке и мечом в другой. Сборщики не шелохнулись. Харон поднял меч — медленно, демонстративно, чтобы видели все, и за деревьями, и дальше, в замке, и сам Пэйч, если у него хватило наглости остаться.

— Пэйч! — Его голос прокатился по лесу, как раскат грома. — Ты меня слышишь? Выходи. Поговорим.

Тишина. Только розовые значки мигали над деревьями, отсчитывая что-то своё, невидимое.

— Ты прячешься за ботами. За протоколами. За пятью годами лжи. Ты говорил, что ты первый. Что ты тестер. Что ты знаешь выход. — Харон сплюнул на землю. — Ты не тестер. Ты баг. Ты ошибка, которую система не может исправить уже шесть лет. И знаешь, почему?

Ветер качнул ветки. Сборщики дёрнулись — разом, синхронно, как марионетки в одних руках.

— Не потому что ты умный. Не потому что ты хитрый. А потому что ты боишься. Ты боишься выйти. Боишься, что там, в реальности, ты никто. Что тебя уволили — и правильно сделали. Что ты жил в съёмной квартире и играл по ночам, потому что только здесь ты что-то значил. — Харон сделал шаг вперёд. — Но ты и здесь никто. Ты просто баг. И мы тебя исправим.

Из-за деревьев вышел Сборщик. Не такой, как остальные, — крупнее, массивнее, с гербом Пэйча на груди, который светился ярче розового. Он поднял руку — длинную, угловатую — и из ладони полился свет. Голографический. Изображение.

Пэйч.

Он сидел в тронном зале. В том самом, откуда они только что сбежали. За его спиной горели экраны — уже не три, а десятки. И на каждом — строка статуса.

«Тикет #0001. Приоритет: максимальный. Заявитель: Лорд Пэйч. Суть: передача координат группы Ботам-Сборщикам. Статус: активен. Время последней синхронизации: 00:00:01 назад».

— Ты говоришь громко, — сказал Пэйч. — Но ты не понимаешь главного. Я не боюсь. Я жду.

— Чего?

— Когда вы станете мной.

Изображение дёрнулось. Пэйч подался вперёд — его лицо, циничное, усталое, заполнило весь экран.

— Вы думаете, вы первые? Думаете, вы особенные? Думаете, что ваш гнев, ваша ярость, ваше «мы не станем такими» — это что-то новое? — Он усмехнулся. — Шесть лет. Шесть групп. И каждая говорила то же самое. Каждая клялась, что дойдёт до Ядра. Каждая обещала, что не сдастся. А потом...

Он развёл руками.

— Потом они умирали. Или сдавались. Или становились мной. Третьего не дано.

— Врёшь, — бросил Когер из дверного проёма.

— Проверь. — Пэйч махнул рукой, и на соседнем экране появился список. Семь строк. Семь имён. Шепард, Кнопа, Фаршак... и ещё четыре, которых они не знали. — Каждый из них прошёл через этот лес. Каждый стоял там, где стоите вы. И каждый сделал выбор.

— Какой? — спросила Мелиса.

Пэйч повернул голову — медленно, как Сборщик. Его глаза, два розовых огонька, уставились прямо на неё.

— Они поверили мне. Как вы. Они согласились на союз. Как вы. Они думали, что я проведу их к Ядру. — Он выдержал паузу. — И я проводил. До точки. До координат. До места, где Сборщики ждали.

Мелиса почувствовала, как холодок ползёт по спине. Не от страха — от понимания. Пэйч не просто предатель. Он — система. Он — ошибка, которая воспроизводит себя. Каждая группа — это новый шанс для него доказать, что выхода нет. Что все становятся им.

— Но мы не стали, — сказала она.

— Пока.

— Нет. — Она вышла из-за спины Харона. Встала рядом. — Ты ждал, что мы сдадимся. Что мы испугаемся. Что мы поверим тебе и пойдём за тобой. Но мы не пошли. Мы увидели твой тикет. Мы поняли, кто ты. И мы ушли.

— Ушли? — Пэйч рассмеялся. — Вы в лесу. В PvP-зоне. В ловушке. Сборщики вокруг. Вы не ушли. Вы встали.

— Потому что теперь мы знаем. — Мелиса подняла голову. — Ты не финальный босс. Ты — случайный моб. Ты — глюк, который нужно пофиксить. И мы тебя пофиксим.

Пэйч замолчал. Его изображение дёрнулось — раз, другой, как плохая голограмма. А потом он сделал то, чего никто не ожидал.

Он наклонил голову. И улыбнулся.

— Молодец. — Его голос стал тише. Почти человеческим. — Ты поняла. Ты действительно поняла.

— Что поняла?

— Что я не босс. — Он откинулся на спинку трона. — Я — тестер. Бета-тестер. Первый, кто вошёл в эту игру шесть лет назад. Первый, кто застрял. И первый, кто понял: чтобы выйти, нужно не пройти рейд. Нужно пройти себя.

Харон опустил меч.

— Ты о чём?

— О том, что Ядро не отвечает на вопрос «как». Оно отвечает на вопрос «зачем». — Пэйч смотрел куда-то в сторону, на свои экраны. — Шесть лет я пытался взломать систему. Шесть лет я саботировал группы, скармливал их Сборщикам, продлевал себе жизнь. И всё это время я боялся одного: что кто-то дойдёт до Ядра и сделает то, на что я не решился.

— Что? — спросила Зарина.

— Ответит. Искренне. Без игры. Без читов. Без страха. — Пэйч закрыл глаза. — Я не смог. Я слишком боялся вернуться. Слишком боялся, что там, в реальности, я никто. И я стал никем здесь.

Мелиса смотрела на него — на усталого человека в сияющих доспехах, на первого тестера, на предателя, на баг. И вдруг поняла.

— Ты ждал, что мы тебя убьём.

Пэйч открыл глаза.

— Да. — Он говорил спокойно, без злости, без страха. — Потому что это единственный способ остановить протокол «Зачистка». Убейте меня — и Сборщики исчезнут. Убейте меня — и PvP-зона отключится. Убейте меня — и идите к Ядру. А я... я наконец выйду.

— Но это смерть, — прошептала Мелиса. — Настоящая.

— Нет. — Пэйч покачал головой. — Это выход. Единственный, который я заслужил.

Тишина. Сборщики стояли не двигаясь. Розовые значки над деревьями мигали — медленно, ритмично, как пульс.

Харон поднял меч.

— Нет, — сказала Мелиса.

— Мелиса...

— Нет. — Она шагнула между Хароном и голограммой. — Если мы его убьём, мы станем им. Мы станем теми, кто решает, кому жить и кому умирать. Мы станем системой. Мы станем багом. — Она повернулась к Пэйчу. — Ты нас проверял. Всё это время. Ты хотел понять, сможем ли мы тебя простить. Сможем ли мы тебя отпустить.

— И? — Пэйч поднял бровь.

— Мы не будем тебя убивать. — Мелиса вытерла нос рукавом — аллергия отступала, когда говорила правду. — Мы тебя пофиксим. По-другому. Мы дойдём до Ядра. Мы ответим на вопрос. И мы вытащим тебя. Даже если ты этого не хочешь.

Пэйч молчал. Долго. А потом рассмеялся — тихо, устало, но в этом смехе было что-то новое. Что-то, чего Мелиса не слышала раньше.

Облегчение.

— Ты сумасшедшая, — сказал он. — Вы все сумасшедшие.

— Мы игроки, — ответил Харон. — А игроки не сдаются. Даже когда босс просит его добить.

— Тогда бегите. — Пэйч махнул рукой, и Сборщики расступились. — Я отменяю протокол. У вас есть час. Потом я не смогу их сдерживать — система перехватит контроль.

— Почему час?

— Потому что через час я пойду к Ядру сам. — Пэйч встал с трона. — Я ждал шесть лет. Подожду ещё час. А потом... посмотрим, кто из нас дойдёт первым.

Голограмма погасла. Сборщики опустили руки. Розовые значки над деревьями замигали быстрее — и погасли.

Лес снова стал просто лесом. Ночным, тёмным, полным звуков. Где-то ухала сова. Где-то журчал ручей. И где-то далеко, за холмами, горели огни Бастиона.

— Он нас отпустил, — сказала Зарина.

— Нет. — Харон убрал меч в ножны. — Он нас пропустил. Это другое.

— Что теперь?

— Теперь — Бастион. Глава десятая. Читерские схемы и последний бастион. — Он повернулся к группе. — Пэйч дал нам час. Значит, у нас час. Идём.

— А он? — Мелиса оглянулась на сторожку, на лес, на то место, где только что висела голограмма.

— Он сделал свой выбор шесть лет назад. Теперь делает новый. — Харон усмехнулся. — Может, ещё встретимся. В реальности.

— Ты правда веришь, что мы выйдем?

— Я верю, что мы не сдадимся. А это почти одно и то же.

Он развернулся и пошёл через лес — на восток, к Бастиону, к читерским схемам и осаждающим гильдиям. Остальные двинулись за ним. Мелиса — последней. Она оглянулась ещё раз. Над сторожкой, над лесом, над всем Эдемом-7 мигал один-единственный значок. Не розовый. Белый.

«Тикет #0001. Приоритет: максимальный. Статус: пересмотр. Заявитель: Лорд Пэйч. Суть: запрос на выход из игры. Время обработки: неизвестно».

Мелиса улыбнулась и побежала догонять своих.

Лес затих. Тот самый лес, который только что горел розовыми значками, теперь стоял тёмный и мирный, и где-то в кронах ухала сова — настоящая, не сгенерированная, или очень хорошая подделка.

— Идём, — повторил Харон.

Он двинулся на восток, прокладывая путь через кусты. Остальные — следом. Молча. Только хруст веток и дыхание.

А потом Зарина споткнулась.

Не о корень — о что-то твёрдое. Металлическое. Она наклонилась, разгребла листья и замерла.

— Стойте.

В её руке тускло светился прямоугольный предмет. Похожий на планшет. Или на книгу. Или на то и другое сразу — такие делали в первые годы игры, когда гейм-дизайнеры ещё не разучились придумывать интерфейсы. Розовый. С гербом Пэйча на обложке.

— Дневник, — сказала она. — Его дневник.

— Зачем он здесь? — Когер нахмурился. — Пэйч не выходил из замка годами.

— Может, и выходил. — Зарина провела пальцем по обложке. — Может, он оставил его здесь специально. Для нас.

— Или для себя, — тихо сказала Мелиса. — На случай, если забудет.

Зарина открыла дневник. Страницы — не бумажные, а голографические, как экраны в тронном зале, только маленькие и тусклые. Записи шли вперемешку: технические заметки, системные баги, личные мысли. Почерк — неровный, дёрганый, как сам Пэйч.

— «Группа вторая. Четыре человека. Дошли до шестого уровня. Я сказал им, что восьмой уровень пуст. Они поверили. Они всегда верят. Почему они всегда верят?»

Зарина перелистнула.

— «Группа пятая. Трое. Девушка-лучник задала вопрос. Не „как выйти“. Не „как пройти“. Она спросила: „Почему вы всё ещё здесь?“ Я не ответил. Я отправил их в тоннель. Они не вернулись. А вопрос остался. Почему?»

Когер подошёл ближе.

— Дальше листай.

— «Группа шестая. Четверо. Один из них — маг — пытался взломать портал. У него почти получилось. Почти. Я испугался. Я активировал протокол раньше времени. Он схлопнулся вместе с порталом. Я записал это как „технический сбой“. Я врал себе. Я врал им. Я врал системе. Но система помнит.»

— Шепард, — сказал Харон. — Это про Шепарда.

Зарина кивнула и перевернула ещё страницу.

— «Группа седьмая. Четверо. Они дошли до тронного зала. Я предложил им союз. Они согласились. Они всегда соглашаются. А потом я дал им координаты. Сборщики ждали. Я смотрел. Я смотрел, как они умирали, и ничего не чувствовал. Я думал — ничего. А потом записал это. Зачем? Зачем я записываю?»

Мелиса подошла ближе. Её нос дёрнулся — но не от аллергии. От холода. От понимания.

— Он записывал, чтобы помнить. Чтобы не забыть. Чтобы однажды кто-то прочитал и понял.

— Что понял? — спросила Зарина.

— Что он ждал. Всё это время. Он ждал, что кто-то не согласится. Кто-то не поверит. Кто-то скажет «нет». — Она взяла дневник из рук Зарины. — Мы сказали.

Харон смотрел на дневник. Потом — на Мелису. Потом — на лес, на небо, на далёкие огни Бастиона.

— Мы сказали «нет», — повторил он. — И он отпустил нас. Но дневник оставил. Зачем?

— Чтобы мы знали. — Когер забрал дневник. — Он оставил его здесь не для нас. Он оставил его здесь для тех, кто придёт после. Если мы не выйдем. Чтобы они знали. Чтобы они поняли.

— Но мы выйдем. — Зарина сжала кулаки. — Мы выйдем и расскажем им сами.

— Если выйдем, — поправил Тенор.

— Без «если». — Харон повернулся к нему. — Пэйч дал нам час. Час — это много. Час — это целая вечность для тех, кто умеет играть.

Он посмотрел на дневник в руках Когера.

— Там есть что-то про баги? Что-то, что может пригодиться?

Когер пролистал ещё несколько страниц. Технические заметки. Схемы. Эксплойты. Список всех известных багов игры — с пометками, с датами, с результатами тестов. Пэйч знал все баги. Все. И записал их. Аккуратно, методично, как тестер, который не может иначе.

— Тут есть про Сборщиков. — Когер ткнул пальцем в страницу. — У них есть уязвимость. Перегрузка командного протокола. Если отправить им ложный приказ от имени администратора, они зависнут на двенадцать минут. Для этого нужен ГМ-модуль.

— У нас есть ГМ-модуль, — сказала Зарина. — Тот самый, который мы украли для профсоюза. Он всё ещё у меня.

— Тогда у нас есть двенадцать минут. — Когер закрыл дневник. — А ещё тут записано, что Сборщики не видят в инфракрасном спектре. Только в видимом. И ещё — что они реагируют на движение, но не на звук. И ещё...

— Потом, — перебил Харон. — Сейчас — Бастион. Там разберёмся.

Он снова двинулся на восток. Остальные — за ним. Лес расступался перед ними, тёмный и тихий, но теперь в этом лесу что-то изменилось. Что-то новое. Что-то, чего не было раньше.

Надежда.

Они шли минут десять, пятнадцать, двадцать. Харон считал шаги — привычка, оставшаяся с первых рейдов. Пятьсот шагов. Тысяча. Деревья стали реже, впереди показался просвет, край леса, а за ним — холмы, и на холмах — Бастион. Огромная крепость, окружённая десятками гильдий. Осадные машины. Палатки. Костры. Гул тысячи голосов.

И вдруг Харон остановился. Не перед Бастионом. А перед последним деревом. На его стволе висел листок. Розовый. С гербом Пэйча.

— Ещё одна записка?

— Нет. — Харон сорвал листок. — Это другое.

На листке — одна фраза. Аккуратным, уже не дёрганым почерком. Почерком человека, который наконец что-то решил.

«Я знаю, что вы прочитаете. И знаю, что вы не повернёте. Удачи».

— Он знал, — прошептала Мелиса. — Он знал, что мы найдём дневник. Он знал, что мы уйдём. Он всё знал.

— Он тестер, — сказал Когер. — Он всегда всё знает. Но не всегда всё говорит.

Харон смял листок. Бросил на землю.

— Пошли.

Они вышли из леса. Над головами — звёздное небо. Над Бастионом — розовое зарево. И в этом зареве, в этом свете, в этой ночи, переходящей в утро, они шли. Четверо игроков. Четверо багов. Четверо тех, кто сказал «нет».

А позади, в лесу, на том месте, где они только что стояли, мигал значок. Белый. И под ним — строка:

«PvP-зона деактивирована. Охотники отозваны. Статус: неизвестно».