Глава 6. Читерские схемы и розовые уведомления

Сделка с Пэйчем оставила привкус ржавчины во рту. Харон разбудил остальных за час до рассвета — не словами, а просто встал и загремел мешками с золотом.

— Уходим.

— Куда? — Мелиса протёрла глаза, чихнула.

— В канализацию.

— Прекрасно. Сделка века: восемь тысяч золотых — и мы ночуем в дерьме.

— Зато живые, — Когер уже застёгивал плащ. — «Ястребы» отозваны, но Пэйч не идиот. Он не отзовёт остальных.

Зарина сворачивала модуль. Провода в волосах мерцали синим — она не спала полночи, просматривая логи.

— Он уже не отозвал, — сказала она. — Десять минут назад три гильдии получили контракты на наши головы. Не «Ястребы». «Кровавые Псы», «Теневой Клинок» и «Аурум».

— Аурум? — Харон нахмурился. — Это же торговая гильдия.

— Была торговая. Теперь — охотничья. Пэйч удвоил награду. Двенадцать тысяч за живых, восемь за мёртвых.

— Живых? — Мелиса вскинулась. — Ему нужны живые?

— Ему нужен выбор, — сказал Когер. — Мы ему нужны, чтобы выбрать. А он — чтобы смотреть.

Харон поднял мешок.

— Выходим через восточный слив. Там старые тоннели. Гоблины говорили, они ведут под рыночную площадь.

Грых ждал у входа в шахту. Гоблин нервно перебирал пальцами по рукояти кирки, уши подрагивали.

— Уходите?

— В канализацию.

— Плохое место. Там вода грязная. И боты.

— Боты? — Зарина остановилась. — Какие боты?

— Сборщики. Розовые. Они приходят, когда баланс ломается. Ловят тех, кто нарушает. Читеров.

— Мы не читеры.

— Они не разбирают. — Грых пожал плечами. — Вы налог придумали. Профсоюз. Рынок встал. Баланс сломан. Теперь они придут. За вами.

Харон посмотрел на Зарину.

— Сборщики?

— Системный протокол, — она открыла модуль. — Автоматическая полиция сервера. Реагирует на аномалии экономики, эксплойты, несанкционированное изменение кода. Я думала, их нет в этой сборке.

— Есть, — сказал Грых. — Мы их видели. Давно. Когда прошлые приходили. Которые в доспехах.

— Семь групп?

— Да. Они тоже ломали баланс. Но по-другому. Они убивали. А вы — нет. Вы профсоюз сделали. Нам это важно.

Он протянул свёрток — грязную тряпку с чем-то тяжёлым внутри.

— Что это?

— Схема. Тоннелей. Мы нарисовали. Там есть места. Рынок. Чёрный рынок. Где торгуют тем, чего нет в правилах.

Зарина развернула тряпку. Корявые линии, нанесённые углём, складывались в карту канализационных ходов под Голдширом. Ответвления. Тупики. И три кружка с пометкой «торг».

— Чёрный рынок, — прошептала она. — Грых, ты гений.

— Я бригадир, — скромно сказал гоблин.

Через час они сидели в сыром коллекторе под Рыночной площадью. Свод нависал низко — Харону пришлось пригибаться. С потолка капало. Пахло плесенью и чем-то едким, химическим.

Зарина разложила модуль на коленях, подсвечивая схему.

— Смотрите. Вот здесь, под мясными рядами, — она ткнула пальцем в карту, — торгуют эксплойтами. Не багами. Эксплойтами. Рабочими схемами, которые используют механику игры.

— Например? — Когер придвинулся ближе.

— Автопрокачка скиллов через дуэль с манекеном. Манекен не атакует, если стоять под углом в сорок три градуса. Стоишь и качаешь уклонение до сотни за ночь.

— Это же...

— Читерство? Нет. Это использование особенностей движка. Формально правила не нарушены.

— А если нарушены? — спросила Мелиса.

— Тогда приходят Сборщики.

Когер задумался. Потом открыл свой модуль — старый, потёртый, с треснутым экраном.

— Я могу написать скрипт. Который маскирует эксплойт под нормальную активность. Система видит: игрок качает скилл. Не эксплойт. Просто игрок.

— Сколько времени?

— Час. Может, два.

— Делай.

Зарина поднялась.

— А я пойду на рынок. Вербовать.

Торговцев она нашла в третьем ответвлении от центрального коллектора. Трое. НПС, но необычные — с интеллектом выше среднего, явно багнутые, как Грых. Они сидели на ящиках вокруг переносного фонаря и резались в кости.

— Чем торгуете? — спросила Зарина, присаживаясь.

Самый высокий — тощий тип с лицом, собранным будто из запчастей, — поднял голову.

— А тебе зачем?

— Хочу предложить эксклюзивный контент.

— Какой ещё контент? — второй, толстый, с руками-лопатами, подозрительно прищурился.

— Такой, которого нет в официальных патчах. Схемы прокачки. Скрипты для автопрокачки. Всё легально — с точки зрения движка.

Третий торговец — женщина в грязном плаще с капюшоном, из-под которого торчали седые космы, — хрипло рассмеялась.

— Легально — это скучно. Мы здесь потому, что легально — скучно.

— Тогда слушайте.

Зарина открыла модуль. Провела пальцем по экрану — и над ним развернулась голографическая таблица. Семь схем. Три скрипта. Один эксплойт на уклонение.

— Вот это, — она указала на первую схему, — качает навык скрытности на восьми мобах одновременно. Мобы не агрятся, если стоять на текстуре воды. Восемь мобов за ночь. Сотый уровень скрытности за неделю.

Тощий присвистнул.

— Откуда?

— Из Хранилища Знаний. Багнутый доступ. Есть ещё.

— Цена?

— Десять процентов с продаж. Вы торгуете — мы даём новые схемы. Каждую неделю. Эксклюзив. Никто больше не получит.

— А если нас поймают? — спросила женщина.

— Не поймают. Схемы чистые. Скрипты маскируются под обычную активность. Система видит только легальные действия.

— А Сборщики?

Зарина помолчала.

— Сборщики приходят, когда кто-то нарушает баланс. Мы не нарушаем. Мы просто помогаем игрокам качаться быстрее. Это не эксплойт. Это эффективность.

Торговцы переглянулись.

— Десять процентов, — повторил тощий. — И эксклюзив.

— Да.

— Согласны.

Когер зазакончил скрипт через сорок минут. Он обошёлся без манекенов — просто взял стандартную механику тренировочных чучел и вывернул её наизнанку. Чучело атакует игрока. Игрок уклоняется. Сто попаданий — один уровень уклонения. Но если чучело стоит к игроку спиной — попаданий нет. А уклонение качается.

— Ты гений, — сказала Зарина.

— Я ленивый, — поправил Когер. — Просто нашёл способ ничего не делать.

— Это и есть гениальность.

Мелиса сидела в углу, чихая в платок. Воздух в коллекторе был влажным и пыльным — её аллергия разыгралась не на шутку.

— Это всё прекрасно, — сказала она между чихами, — но у нас проблема.

— Какая?

— Я не могу лечить. Совсем. Мана заблокирована. Аллергия. А вы собрались в рейд.

Харон отложил мешок с золотом.

— Значит, тебе нужна не мана.

— А что?

— Механика. Как у нас. У меня ловкость вместо силы. У Когера скрытность вместо урона. У Зарины всё работает через баги. А ты?

— А я чихаю.

— Значит, используй это.

Мелиса уставилась на него.

— Как?

— Не знаю. Но если система дала тебе аллергию — значит, это часть билда. Не баг. Фича.

Когер оторвался от скрипта.

— Она права. Вспомни Лича-Пенсионера. Ты чихнула на свиток — и сломала протокол. Это не случайность. Это механика. Твой чих — это оружие.

— Оружие?

— Дебафф. Случайное событие. Что угодно. Надо проверить в бою.

— В бою я бесполезна.

— Сейчас — да. Но если покопаться в системных логах...

Зарина уже открывала модуль.

— Я посмотрю. В Архиве должны быть записи о всех багнутых скиллах. Может, найдём что-то похожее.

Сверху донёсся гул. Тяжёлые шаги. Много.

Все замерли.

Гул нарастал. К нему добавился металлический лязг — будто десяток рыцарей в полном доспехе маршировали строем.

— Сборщики, — прошептала Зарина.

— Они нас нашли?

— Нет. Они ищут. Прочёсывают тоннели.

Гул приближался. Теперь был слышен ещё один звук — высокий, электронный. Писк. Розовый свет залил дальний конец коллектора.

— Они сканируют, — Зарина свернула модуль. — У них детекторы аномалий. Если увидят скрипт...

Когер сунул модуль за пазуху.

— Уходим.

— Куда? — Мелиса вскочила, прижимая платок к лицу. — Здесь один выход.

— Нет, — Харон развернул карту Грыха. — Вот. Южный слив. Ведёт в старую насосную. Там тупик, но есть люк наверх.

— Что наверху?

— Квартал Кожевников. Там нас не будут искать.

— Потому что там воняет.

Розовый свет становился ярче. Писк — громче. Шаги — ближе.

— Быстро.

Они побежали по колено в мутной воде. Харон — первым, проламывая плечом паутину и гнилые доски. Зарина — следом, прижимая модуль к груди. Мелиса, чихая на каждом шагу. Когер — последним, бесшумно, как тень.

Коллектор петлял. Вода становилась глубже. На стенах мелькали пятна плесени — зелёные, светящиеся.

За спиной загрохотало. Розовая вспышка. И голос — механический, без интонаций:

— Обнаружена аномалия. Код 734. Несанкционированная торговая активность. Запуск протокола изъятия.

— Они нашли рынок! — Зарина оглянулась. — Торговцев!

— Не нас, — бросил Харон. — Вперёд.

Люк нашёлся в конце тоннеля — ржавый, заросший мхом. Харон упёрся плечом, надавил. Крышка поддалась со скрежетом. Сверху хлынул серый утренний свет.

Они выбрались в переулок между кожевенными мастерскими. Воздух здесь был ещё хуже, чем в канализации, — едкий, пропитанный дубильными кислотами. Но живые.

Харон опустил крышку. Прислушался.

Снизу доносился лязг. Розовые вспышки. Крики — короткие, обрывающиеся на полуслове. А потом — тишина.

— Торговцы, — тихо сказала Зарина.

— Мёртвые?

— Изъятые. Сборщики не убивают. Они удаляют. Стирают из системы. Как будто никогда не существовали.

Мелиса прижалась спиной к стене.

— Они придут за нами?

— Если найдут аномалию. — Зарина открыла модуль, пробежалась пальцами по экрану. — Но скрипт Когера чист. И схемы чистые. Если не продавать в открытую...

— Мы не продавали, — перебил Когер. — Они продавали. А их уже нет.

— Значит, надо найти новых.

Все посмотрели на неё.

— Что? — Зарина пожала плечами. — Бизнес есть бизнес. Сборщики изъяли троих. В Голдшире ещё сорок торговцев. И каждому нужен эксклюзивный контент.

— Ты сумасшедшая, — сказала Мелиса.

— Я маг. Мне положено.

Харон усмехнулся — впервые за сутки.

— Ладно. Найдём новых. Но сначала — убраться подальше от этого люка. У Сборщиков могут быть сканеры и на поверхности.

— У них есть, — подтвердила Зарина. — Но здесь квартал Кожевников. Химия. Дубильные чаны. Фонит так, что никакой сканер не возьмёт.

— Значит, здесь и останемся.

Он поднял мешок с золотом.

— Снимем комнату. Отмоемся. И начнём работать. У нас три недели до финала.

— Двадцать три дня, — поправила Зарина. — И семь уровней подземелья.

— И сорок торговцев, — добавил Когер. — Если мы поставим им схемы, у нас будет целая армия. Не для боя. Для саботажа. Каждый проданный эксплойт — это удар по балансу Пэйча.

Зарина улыбнулась. Провода в её волосах засветились ярче.

— Тогда за работу.

Они пошли по переулку — четверо грязных, уставших игроков с восемью тысячами золотых в мешках и модулем, полным читерских схем. За спиной, под землёй, розовый свет методично зачищал тоннели. Но здесь, наверху, пахло кожей и химией. И где-то в этом лабиринте мастерских, дубильных чанов и сушильных сараев прятались сорок НПС-торговцев, готовых рискнуть всем ради эксклюзивного контента.

Оставалось только их найти. И не попасться Сборщикам.

Комнату сняли в подвале дубильной мастерской — три на четыре шага, топчан, бочка с водой. От вони кислоты першило в горле, но сканеры сюда не добивали.

Зарина разложила модуль на перевёрнутом ящике.

— Сорок торговцев. Делим на четыре зоны. Рыночная, Портовая, Гильдейская и Нижний город.

— А «Ястребы»? — Мелиса сидела в углу, закутавшись в плащ. После канализации её трясло.

— «Ястребы» ищут нас в шахтах. — Когер вытер клинок куском кожи. — Грых пустил слух, что мы ушли в горы.

Харон стоял у двери. Через щель в досках пробивался розоватый свет уличного фонаря.

— Надолго их не отвлечёт. К утру поймут.

— Значит, к утру у нас должно быть всё готово.

Зарина ткнула пальцем в схему.

— Первый — Читер. Барыжит на Портовой. Скупка краденого, перепродажа квестовых предметов. Берёт тридцать процентов, но клиентов у него — полгорода. Если он возьмёт схемы...

— То за сутки они разойдутся по всему серверу. — Когер хмыкнул. — Умно.

— Умно будет, если мы не попадёмся. — Мелиса чихнула. — У нас восемь тысяч золотых. Может, просто отсидимся?

— Нельзя. — Харон оторвался от двери. — Пэйч ждёт. Если мы не шевелимся, он поймёт, что мы согласились на сделку. И начнёт давить.

— А мы?

— А мы делаем вид, что торгуемся. Тянем время. И строим сеть.

Читера нашли в портовом пакгаузе. Тощий НПС с бегающими глазами и пальцами, унизанными крадеными кольцами. Он сидел на тюках с контрабандным шёлком и пересчитывал монеты.

— Эксклюзив? — он поднял бровь. — Деточка, у меня всё эксклюзив. Вчера принесли Меч Истинного Света. Знаешь, сколько он стоит?

— Тысячу двести, — сказала Зарина.

— Откуда...

— Потому что ты сам его выкупил у «Стального Кулака» за восемьсот. А теперь хочешь толкнуть за полторы. Я знаю. Я смотрела логи.

Читер осёкся.

— Ты из ГМ?

— Нет. Я из тех, кто может дать тебе то, чего нет даже у ГМ.

Она открыла модуль. Показала первую схему — автопрокачка скрытности на текстуре воды.

— Берёшь. Продаёшь. Десять процентов мне. Остальное твоё.

Читер молчал минуту.

— Пять.

— Десять.

— Семь.

— Десять.

— Ладно. Десять. Но если схема не сработает...

— Сработает. У меня их семь. Плюс скрипты. Плюс эксплойты на уклонение.

— И всё легально?

— Всё. Система видит только нормальную прокачку.

Он взял схему. Повертел в руках. Потом убрал в карман.

— Когда начнём?

— Прямо сейчас.

К утру схемы разошлись по десяти торговцам. Читер взял четыре. Остальные — по одной-две. К полудню первые покупатели начали присылать отзывы.

«Работает. +12 скрытности за час.»

«Где вы раньше были???»

«Беру ещё три.»

Зарина сидела в подвале и обновляла сводки. Модуль гудел, провода в волосах светились ровным синим. Всё шло по плану.

А потом пришли «Ястребы».

Харон услышал их первыми — тяжёлые шаги по булыжнику. Много. Слишком много для случайного патруля.

— Нас нашли.

— Кожевники? — Мелиса вскинулась.

— Да. Снаружи. Человек двадцать.

Когер уже был у двери.

— Зарина, сворачивайся. Мелиса — к дальней стене. Там запасной выход через дубильный чан.

— Через что?!

— Через чан. Под ним лаз в старый коллектор.

Снаружи загремело. Голос — усиленный магией:

— Выходите! Здание окружено! Сопротивление бесполезно!

Харон поднял щит.

— Я задержу.

— Один против двадцати? — Мелиса вцепилась в его наплечник.

— Я танк. Мне положено.

Он вышел в переулок.

Двадцать «Ястребов» стояли полукругом. В полном обвесе. Элитный рейдовый состав — не те, что были в Голдшире. Эти — серьёзные.

— Харон-орк? — командир, рыцарь в золотом шлеме, шагнул вперёд. — Сдавайся. Пэйч обещал награду живым.

— Знаю. Восемь тысяч.

— Двенадцать. Цена поднялась.

— Льстит.

Рыцарь не улыбнулся.

— Последний раз. Сдавайся. Или...

Харон не дослушал. Он рванул в сторону — туда, где строй был тоньше. Щит врезался в первого «Ястреба», сбил с ног. Второго — плечом. Третий попытался взять его в захват.

Харон ушёл в перекат.

Ловкость. Его кривой билд — огромный орк с грацией кота — сработал идеально. Там, где ждали грубой силы, он проскользнул между клинками, как вода. Меч взял второго. Щит — четвёртого.

— Держи его! — рыцарь в золотом шлеме рванул следом.

Харон отступал. Медленно. Шаг за шагом. Давая Зарине и Мелисе время уйти.

«Ястребы» наседали. Их было слишком много даже для багнутого билда. Один клинок задел плечо — броня выдержала. Второй — по ноге. Харон пошатнулся.

А потом из подвала полетели искры.

Зарина.

Она стояла в дверях — растрёпанная, с модулем в одной руке и светящимся свитком в другой.

— Отойди!

Харон прижался к стене.

Свиток полыхнул. Из него вырвалась волна розового света — того самого, системного. Сборщиков.

«Ястребы» замерли. На секунду. Две. А потом — один за другим начали оседать. Не умирать. Отключаться. Как будто кто-то выдернул шнур.

— Что это? — Харон тяжело дышал.

— Системный баг. Я подменила сигнал их гильдейского маяка. Теперь они думают, что попали под санкции.

— Надолго?

— На полчаса. Уходим.

Мелиса уже ждала у дубильного чана — бледная, с трясущимися руками. Когда Харон и Зарина подбежали, она откинула крышку люка.

— Там внизу... там кто-то есть.

— Кто?

— Не знаю. Но он дышит.

В старом коллекторе пахло гнилью и ржавчиной. И ещё — кровью.

Человек лежал у стены. Молодой. В разорванной мантии мага. На груди — рваная рана. Рядом валялся пустой флакон из-под зелья.

— Он умирает, — Мелиса опустилась на колени.

— Уходим, — Когер потянул её за плечо. — Сейчас «Ястребы» очнутся.

— Я не брошу.

— У нас нет времени!

— Тогда дайте мне минуту!

Она склонилась над раненым. Руки дрожали. Мана заблокирована. Аллергия. Ни одного работающего заклинания исцеления.

— Проклятье, — прошептала Мелиса. — Проклятье, проклятье, проклятье...

И чихнула.

Прямо на рану.

Сверкнуло.

Рана затянулась. Не исчезла — но закрылась, будто её стянули невидимой нитью. Кровь остановилась. Дыхание выровнялось.

— Что... — маг открыл глаза. — Что ты сделала?

— Я... — Мелиса сама уставилась на свои руки. — Я не знаю.

— У него был дебафф «Смертельная рана», — Зарина открыла модуль и пробежалась по логам. — А теперь... — Она замерла. — «Усталость». У него просто «Усталость».

— Я вылечила смертельную рану чихом?!

— Не вылечила. Перевела. В другой дебафф. Менее опасный.

Маг сел. Пощупал грудь. Не поверил.

— Как тебя зовут? — спросила Мелиса.

— Тенор. Я из гильдии «Теневой Клинок». Меня послали... послали убить вас. Но когда я отказался, меня...

— Ладно. Потом расскажешь. — Харон поднял его на ноги. — Идти сможешь?

— Кажется, да.

— Тогда вперёд. Вопросы потом.

Они двинулись по тоннелю. Тенор ковылял позади, опираясь на плечо Когера.

— Ты отказался нас убить? — спросил Когер.

— Да. Пэйч приказал. Взять живыми. Но я... я видел, что вы сделали с гоблинами. С профсоюзом. Это было... правильно.

— И тебя за это?

— Да. Ударили в спину. Бросили в коллектор. Думали — сдохну.

— А ты выжил.

— Благодаря ей. — он кивнул на Мелису. — Как ты это сделала?

Мелиса открыла рот, но Зарина её опередила:

— Аллергия. У неё аллергия на ману. Поэтому заклинания не работают. Но когда она чихает — происходит что-то другое. Какой-то системный сбой. Она не колдует. Она... ломает правила.

— И переводит смертельные раны в усталость, — закончил Когер. — Неплохо для бесполезного хилера.

Мелиса покраснела.

— Я не специально.

— В том и фишка. Ты не можешь специально. Только случайно. Как с артефактом. Как сейчас.

— Это опасно. Я не знаю, что произойдёт в следующий раз.

— В следующий раз мы будем рядом. — Харон остановился. — Пришли.

Перед ними был тупик. Кирпичная стена. Старая, осыпающаяся.

— Здесь должен быть выход.

— Есть. — Когер провёл рукой по кладке. — Фальшивая. Дави сюда.

Стена ушла в сторону. За ней — лестница. Вверх.

— Это ведёт в старую часовню. Заброшенную. Там нас не найдут.

— Откуда ты знаешь?

— Грых нарисовал. На карте. Пунктиром.

Поднялись. Часовня оказалась маленькой, с провалившейся крышей и статуей какого-то святого без головы. В углу горел единственный факел.

Тенор опустился на пол. Мелиса села рядом, проверяя его состояние. Когер ушёл к окну — следить. Зарина открыла модуль.

— Пока мы бегали, пришло тридцать два заказа. Читер продал всё. Просит ещё.

— Значит, работаем дальше?

— Работаем. Но осторожнее. «Ястребы» теперь знают, где мы. И «Теневой Клинок» тоже. И «Аурум». И...

Модуль пискнул.

Красным.

Все замерли.

— Что это?

Зарина медленно развернула модуль. На экране — уведомление. Не розовое. Красное. С чёрной каймой.

«Обнаружена критическая аномалия баланса. Запущен протокол экстренной очистки. Цель: все субъекты, связанные с несанкционированной торговой активностью. Время до прибытия: 30 минут.»

— Сборщики, — прошептала Зарина. — Они идут.

— Тридцать минут, — Харон встал. — Успеем уйти?

— Нет. Они сканируют весь сектор. Если мы останемся здесь — засекут. Движение их сбивает, но ненадолго. Нужно уходить, но не бежать — идти ровно, не останавливаясь.

— Тогда?

— Тогда будем драться.

— Против Сборщиков? — Тенор поднял голову. — Это бесполезно. Их нельзя убить. Они не живые. Они — протокол.

— Протоколы не ломаются, — сказала Мелиса. — Но глючат.

Все посмотрели на неё.

— Что ты задумала?

— Я не знаю. Но если я могу переводить смертельные раны в усталость... может, смогу и протоколы переводить. Во что-то другое.

— Во что?

— В ошибку.

Снаружи загудело. Розовый свет залил улицу — яркий, до рези в глазах. Из переулков, из люков, из теней начали появляться фигуры. Человеческие. Безликие. С розовыми глазами — горящими, как два уголька.

Боты-Сборщики.

Они шли молча. Слаженно. Как один организм.

Харон поднял щит. Когер вытащил клинки. Зарина открыла все свитки разом. Тенор, шатаясь, встал рядом с Мелисой.

— Я помогу. Чем смогу.

— Ты едва стоишь.

— Значит, упаду. Но не сейчас.

Сборщики приближались. Розовые глаза — десятки, сотни — заполнили улицу. Часовня дрожала от их шагов.

Мелиса закрыла глаза. Вспомнила архив. Свиток. Чих. Тогда она сломала протокол случайно. Сейчас — нет. Сейчас она попробует специально. Не вылечить. Сломать.

Она глубоко вдохнула. Пыль. Плесень. Химия из дубильных чанов.

И чихнула.

Громко. Отчаянно. Всем телом.

Мир моргнул.

Розовые глаза погасли. На секунду. На две. А потом — зажглись снова. Но уже не розовым. Зелёным.

И голос — механический, но сломанный — произнёс:

— Протокол... протокол... ошибка... ошибка... перезагрузка... перезагрузка...

Сборщики замерли. Застыли. Как статуи.

— Бежим, — выдохнула Мелиса.

— Куда? — спросил Харон.

— Куда угодно. Пока они не перезагрузились.

И они побежали. Через пролом в стене. Через переулок. Через мост.

Позади Сборщики стояли неподвижно — безликая армия с зелёными глазами. Ждали перезагрузки.

А впереди был город. Огромный. Тёмный. Полный врагов.

И сорок торговцев, которые ещё не знали, что их поставщик только что объявил войну самой системе.

Зарина не отрывала взгляд от таймера в углу модуля. Красные цифры отсчитывали последние секунды перед перезагрузкой Сборщиков.

— Семь минут.

— Уже? — Мелиса вжалась в стену коллектора.

— Шесть пятьдесят две. Они перезагружаются быстрее, чем я думала.

Часовня осталась позади. Они бежали через лабиринт переулков Кожевенного квартала, петляя между дубильными чанами и сушильными рамами. Харон проламывал дорогу, не разбирая — стены, заборы, кучи мусора. Остальные держались за ним цепочкой.

Тенор хромал позади. Рана затянулась, но усталость давила — дебафф висел над ним серой иконкой.

— Долго не протяну, — выдохнул он.

— Протянешь. — Когер подхватил его под локоть. — Ты теперь с нами.

— Что значит «с нами»?

— Значит — в деле. Ты же маг?

— Маг. Четвёртого круга.

— Значит, пригодишься.

Зарина свернула в узкий проход между двумя мастерскими. Модуль в руке гудел — она на ходу отслеживала сигналы.

— Сборщики перезагрузились. Девять сигналов. Движутся с востока.

— Девять? — Харон остановился. — В прошлый раз их было тридцать.

— Значит, остальные ещё не загрузились. У нас фора.

— Или ловушка.

Когер выглянул из-за угла. Переулок впереди был пуст — только розоватый туман стелился по булыжнику.

— Следы.

На мокрых камнях отпечатались подошвы. Много следов. Все — в одну сторону.

— Они шли здесь. Недавно.

— Но не напали.

— Значит, ждут.

— Где?

Когер поднял взгляд. Наверху, на карнизах крыш, розовые огоньки. Неподвижные. Наблюдающие.

— Нас пасут.

— Почему не атакуют?

— Потому что мы им зачем-то нужны. Живыми. Как Пэйчу.

Зарина закусила губу. Пальцы пробежали по экрану модуля.

— Я пытаюсь считать их приказы. Зашифровано. Но есть паттерн. Они не атакуют тех, кто движется. Только тех, кто стоит.

— Значит, нельзя останавливаться.

— Нельзя. И нельзя возвращаться в канализацию. Там их основные силы.

— Тогда куда?

Мелиса подняла руку.

— Апчхи!

Все замерли.

— Извините.

— Нет. — Зарина уставилась на модуль. — Когда ты чихаешь, их сигнал дрожит. На секунду. Но дрожит.

— И что?

— То, что они боятся. Не нас. Тебя. Твоего чиха. Того, что ты сделала в часовне.

Мелиса растерянно посмотрела на свои руки.

— Я же просто...

— Ты перевела протокол в ошибку. Не сломала. Перевела. Как рану в усталость. Ты — баг для Сборщиков. Живой баг.

— Это хорошо или плохо?

— Это оружие. — Харон шагнул вперёд. — Значит, прикрываешь нас. А мы прикрываем тебя.

— Но я не умею стрелять чихами! Это происходит само!

— Значит, научишься. По дороге.

Они двинулись дальше. На восток — туда, где розовый туман был реже. Крыши над ними пустовали, но Зарина знала: наблюдатели там. Ждут момента, когда группа остановится.

— Читер, — сказала она в модуль. — Ты слышишь?

Ответ пришёл через секунду — шёпотом, с помехами:

— Слышу. Что за хрень у вас творится? Половина моих клиентов отключилась!

— Сборщики. Рейд на канализацию. Твой склад ещё цел?

— Цел. Я в пятом коллекторе. Заперся.

— Сиди тихо. Мы идём к тебе.

— Вы что, с ума сошли?! Сюда нельзя! Здесь...

Связь оборвалась.

— Читер? Читер!

Молчание.

— Его засекли, — Когер сжал рукоять клинка. — Сборщики добрались до пятого коллектора.

— Значит, мы опоздали.

— Или нет. — Зарина открыла карту. — Смотри. Пятый коллектор — здесь, под Портовой. Но туда ведут два хода. Основной — через рынок. И запасной — через старые доки. Если Сборщики пошли основным...

— То запасной свободен.

— Да. Если мы успеем.

Они побежали. Через мост. Через площадь — пустую, как после чумы. Через ржавые ворота в портовую зону.

Старые доки встретили их тишиной. Гнилые причалы уходили в чёрную воду. Пахло солью и мазутом. Где-то в темноте скрипела баржа.

— Вход здесь. — Зарина указала на ржавый люк под крайним причалом. — Прямо в пятый коллектор.

Харон откинул крышку. Из люка пахнуло химией — резко, до слёз.

— Дубильные чаны, — сказал он. — Кожевники сливают отходы прямо в коллектор.

— Поэтому Читер здесь и сидит. Химия глушит сканеры.

Спустились. Вода здесь была по пояс — едкая, зеленоватая. Стены покрыты плесенью. Впереди, в конце тоннеля, горел свет.

— Читер?

Тишина.

Прошли ещё десять метров. Склад — деревянный настил над водой, заставленный ящиками, — был пуст. Фонарь горел. Товар лежал на месте. А Читера не было.

— Опоздали, — сказала Мелиса.

— Нет. — Когер указал на ящики. — Смотри.

На крышке одного — свежая царапина. Короткая. Три буквы.

«ЗАН».

— Заначка? — Зарина нахмурилась. — Какая ещё...

Когер отодвинул ящик. Под ним — люк. Маленький, в полу.

— Он спрятался.

— Или его спрятали.

Из люка донёсся шорох. Потом — кашель. Потом — голос Читера:

— Заходите. Тут тесно, но безопасно.

Они спустились по очереди. Узкий лаз вёл в крошечную каморку — три на три метра, заставленную самым ценным товаром. Читер сидел в углу, обхватив колени. Рядом с ним — ещё двое торговцев. Те самые, с которыми Зарина договаривалась утром.

— Ты жив.

— Почти. — Читер пощупал грудь. — Сердце колотится. Это главное.

— Что случилось?

— Сборщики. Они пришли через основной ход. Десять штук. Просканировали склад. Забрали весь товар.

— Но ты спрятался?

— Я спрятался. Они искали не меня. Они искали схемы.

— Схемы? — Зарина открыла модуль. — Но схемы у меня. В цифре. Их нельзя забрать физически.

— Можно. — Читер потянулся к ящику, вытащил свиток. — Ты дала мне четыре схемы. Я распечатал их. На бумаге. Чтобы клиенты не светили модули. Сборщики забрали бумагу.

— Бумагу? — Когер не поверил. — Они охотятся за бумагой?

— Они охотятся за информацией. Бумага, модуль — без разницы. Главное — носитель.

— Но зачем? Схемы легальны.

— Были легальны. — Читер развернул свиток. — Смотри.

Внизу, под текстом схемы, горела розовая печать. Гербовая. С надписью: «Несанкционированное использование. Нарушение пункта 734.2».

— Пункт 734.2? — Зарина нахмурилась. — Я не знаю такого пункта.

— Теперь знаешь. Сборщики обновили правила. Всё, что меняет баланс быстрее чем на полпроцента в сутки, — вне закона.

— Полпроцента? — Когер присвистнул. — Мы меняли на три.

— Вот поэтому они и здесь.

Харон выглянул в лаз.

— Сканеры. Слышишь?

Писк. Ровный, методичный. Где-то наверху.

— Они прочёсывают коллектор. Ищут нас.

— Найдут?

— Обязательно. Тут вентиляция. Вентиляция фонит.

— Что делать?

Зарина закрыла модуль.

— Драться.

— Против Сборщиков? — Читер вжался в угол. — Ты видела, что они делают? Они не убивают. Они стирают. Как будто тебя никогда не было.

— Знаю. Но у нас есть Мелиса.

Все посмотрели на целительницу. Она сидела в углу, прижимая платок к лицу — от химии в воздухе у неё слезились глаза.

— Я не могу контролировать чих, — сказала она. — Это не заклинание. Это просто... просто аллергия.

— Не просто. — Зарина присела рядом. — Смотри. В часовне ты перевела протокол в ошибку. Сейчас ты перевела смертельную рану в усталость. Оба раза — чихом. Но разным. В первом случае — громким, во весь голос. Во втором — тихим, приглушённым.

— И что?

— Разная амплитуда. Разный эффект. Ты не можешь контролировать когда чихать. Но можешь — как.

Мелиса опустила платок.

— Думаешь?

— Уверена. Проверь.

— Прямо сейчас?

— Да. Чихни тихо. Как тогда, над Тенором.

Мелиса закрыла глаза. Вдохнула. Пыль, плесень, химия — воздух в каморке был пропитан всем сразу.

Она чихнула — тихо, сдавленно, в платок.

Ничего не произошло.

— Не работает.

— Потому что нет цели. — Зарина встала. — Когда ты чихала на Тенора, у него был дебафф. Когда на Сборщиков — у них был протокол. Сейчас нет никого. Попробуй на мне.

— Что?!

— Наложи на меня дебафф. Любой. Я маг. У меня есть щит.

Мелиса замотала головой.

— Я не буду! Это опасно!

— У нас пять минут до того, как Сборщики вычислят нас по вентиляции. Шевелись.

Харон шагнул вперёд.

— Я вместо неё. У меня броня. И здоровье. Если что — переживу.

— Нет. — Зарина покачала головой. — Ты танк. Ты нужен для боя. А я — маг. Если меня заденет — Когер прикроет.

— Сумасшедшая, — прошептал Читер.

Зарина встала напротив Мелисы.

— Накладывай.

— Ч-что наложить?

— Не знаю. Что-нибудь простое. Проклятие. Яд. Усталость. Что угодно.

Мелиса дрожащими руками открыла меню заклинаний. Все были серыми — мана заблокирована. Кроме одного.

— Слабость, — прошептала она. — Самое слабое. Минус три к силе на минуту.

— Давай.

Мелиса вскинула руку. Заклинание сорвалось — и тут же погасло, разбившись о блок маны. Но на секунду над Зариной загорелась иконка дебаффа.

— Чихай!

Мелиса чихнула — тихо, сдавленно.

Иконка погасла. Зарина пошатнулась — и выпрямилась.

— Что... что ты чувствуешь? — Мелиса смотрела на неё испуганно.

— Ничего. Вообще ничего. Слабость прошла.

— И всё?

— И всё. — Зарина улыбнулась. — Ты перевела дебафф в ноль. Не в усталость. В ноль. Ты можешь чистить дебаффы.

— Это... это же...

— Это твой билд. Не баг. Фича. Ты не хилер. Ты — анти-дебаффер.

Снаружи загудело. Ближе. Ещё ближе.

— Они нашли вентиляцию, — сказал Харон. — У нас минута. Может, меньше.

— Тогда встречаем. — Когер вытащил клинки. — Мелиса — в центр. Прикрываем её. Она чистит дебаффы Сборщиков.

— У Сборщиков нет дебаффов. Они — протокол.

— Значит, переводим протокол в дебафф. Как в часовне.

— Я не знаю, получится ли! — Мелиса вцепилась в платок.

— Получится. — Тенор встал рядом с ней. — Я видел. Там, в тоннеле. Ты спасла мне жизнь. Не заклинанием. Чихом. Ты — первая, кто смог. За пять лет. Первая.

Стена дрогнула. Розовый свет просочился сквозь кладку — яркий, режущий глаза.

— Они здесь.

— Приготовились.

Харон встал в проёме. Когер — слева, в тени. Тенор — справа, сжимая посох. Читер и остальные торговцы забились в угол.

Мелиса — в центре. Одна. С платком в руке.

Стена рухнула.

В проёме стояли трое. Безликие. С розовыми глазами. За ними — ещё. И ещё.

— Обнаружена критическая аномалия. — Голос звучал отовсюду сразу. — Все субъекты подлежат изъятию. Сопротивление бесполезно.

— Сейчас проверим, — Харон ударил первым.

Щит врезался в ближайшего Сборщика. Тот отшатнулся — но не упал. Розовые глаза вспыхнули ярче. Из груди Бота вырвался луч — тонкий, как игла, ударил Харона в плечо.

Броня выдержала. Но над головой орка загорелась иконка — «Паралич». Три секунды.

— Ме-ли-са!

Она чихнула. Громко. Отчаянно.

«Паралич» погас. Харон снова мог двигаться.

— Работает! — Когер метнулся вперёд. Клинки ударили по второму Сборщику — тот даже не покачнулся. Зато из его ладони вырвался розовый шар. Ударил Когера в грудь.

«Слепота». Десять секунд.

— Мелиса!

Ещё один чих. «Слепота» погасла.

Тенор вскинул посох. С кончика сорвался файербол — маленький, слабый, но настоящий. Ударил в грудь третьему Сборщику. Тот отступил.

— У них нет брони! — крикнул Тенор. — Они — чистая программа. Магия берёт!

— Тогда чего мы ждём? — Зарина открыла все свитки разом.

С кончиков пальцев сорвались искры. Десятки. Сотни. Они ударили в проём — и Сборщики замерли. Их контуры задрожали, поплыли.

— Они перестраиваются! — крикнула Зарина. — Мелиса, сейчас!

Мелиса вдохнула. Пыль. Плесень. Химия. Дым от файерболов.

И чихнула. Так громко, как никогда в жизни.

Мир моргнул.

Сборщики застыли. Их розовые глаза погасли. Потом зажглись зелёным. Потом — синим. Потом — всеми цветами сразу.

И голос — механический, сбойный — произнёс:

— Протокол... протокол... сбой... ошибка типа семь-три-четыре... запрос на перезагрузку... запрос отклонён... запрос на... запрос на... запрос на...

Они начали таять. Прямо на глазах. Один за другим — растворялись в воздухе, оставляя после себя только розовую пыль.

— Что... что с ними? — прошептал Читер.

— Я не перевела их в ошибку, — Мелиса смотрела на свои руки. — Я перевела их в запрос.

— Запрос на что?

— На перезагрузку. Но он отклонился. Они не могут перезагрузиться. И не могут существовать. Поэтому они... исчезают.

— Навсегда?

— Не знаю. Но сейчас их нет.

Тишина. Только вода капает в коллекторе. И дым от файерболов стелется по потолку.

Харон опустил щит.

— Сколько у нас времени?

Зарина открыла модуль.

— Час. Может, два. Потом пришлют новых.

— Тогда работаем. Читер, у тебя остались клиенты?

— Да. Те, кто не светился. Примерно пятнадцать человек.

— Свяжись с ними. Скажи — схемы работают. Но теперь мы продаём не на бумаге. Только цифра. И только через защищённый канал.

— Какой канал?

— Я сделаю. — Когер уже сидел в углу с модулем. — Будет выглядеть как обычный внутриигровой чат. Но с шифрованием. Сборщики не прочитают.

— Рискованно.

— Зато работает.

Читер кивнул. Потом посмотрел на Мелису — та всё ещё стояла в центре, прижимая платок к лицу.

— Ты спасла нас. Всех. Я думал, ты — слабое звено. Ошибся.

— Я сама ошиблась. Думала, что не могу лечить. А я могу. Просто не так, как все.

— Как никто, — поправила Зарина. — Ты — первая за пять лет, кто ударил по Сборщикам. Не просто отбился. Уничтожил.

— Я не уничтожала. Я перевела.

— Это и есть уничтожение. Для них. Потому что они не умеют существовать в ошибке. А ты их туда загнала.

Мелиса опустила платок. Улыбнулась — слабо, но по-настоящему.

— Значит, я не бесполезна.

— Ты никогда и не была бесполезна. Просто мы не знали.

Час спустя они сидели на ящиках в каморке Читера. Модуль Зарины гудел — заказы шли один за другим. Когер заканчивал шифрованный канал. Харон чинил броню. Тенор восстанавливал ману.

— Двадцать три дня, — сказала Зарина. — Двадцать три дня до финала. И семь уровней подземелья.

— А теперь ещё и Сборщики, — добавил Харон. — Пэйч знает, что мы живы?

— Знает. «Ястребы» доложили. Но он не ждал, что мы отобьёмся. Думал — Сборщики сделают работу за него.

— Не сделали.

— Теперь будет злее.

— Пусть. — Когер оторвался от модуля. — У нас теперь есть то, чего нет у него.

— Что?

— Мелиса. Которая ломает протоколы чихом. Тенор — маг, который отказался нас убить. Читер — торговая сеть на полгорода. И схемы. Сорок схем, которые меняют баланс быстрее, чем система успевает реагировать.

— А ещё — восемь тысяч золотых, — добавила Зарина. — И профсоюз гоблинов. И карта подземелья.

Харон усмехнулся.

— Когда ты так говоришь, кажется, что мы почти победили.

— Нет. Но мы перестали проигрывать. Это уже что-то.

Где-то наверху, в городе, выли сирены. Розовые патрули прочёсывали улицы — искали источник аномалии. Но здесь, глубоко под землёй, в тесной каморке старого коллектора, четверо игроков, один предатель-маг и три подпольных торговца строили планы. Не на спасение. На войну. Войну, в которой оружием были не мечи и заклинания, а таблицы, скрипты и аллергический чих.

Зарина открыла новую схему. Посмотрела на остальных.

— Ну что? Работаем?

— Работаем.

И ночь над Голдширом взорвалась розовыми уведомлениями.