Глава 7. Побег из канализации

— Шевелитесь.

Когер уже бежал.

Топот за спиной — ритмичный, без одышки. Боты не устают. Не сомневаются. Не останавливаются, чтобы свериться с картой. А вот им — приходилось.

— Налево!

Харон врезался плечом в ржавую решётку. Та вылетела с мясом, с треском, с облаком ржавой пыли. Мелиса тут же чихнула — гулко, с эхом, заметавшимся под сводами.

— Тише ты! — зашипела Зарина. — Они по звуку идут!

— Я не специально!

Когер нырнул в проём первым. Темнота здесь была другой — более плотной, тяжёлой, пахнущей не гнилью, а чем-то древним. Камни под ногами стали крупнее. Поверхность — ребристая, будто кто-то специально выдалбливал эти ходы. Не гоблины. Гоблиньи шахты остались этажом выше. Здесь начиналось что-то другое.

— Куда ведёт эта труба? — Харон протискивался следом. Броня скрежетала о стены.

— В Лес Забытых Квестов, — Когер сверился с модулем. На экране пульсировала карта, украденная Зариной из системного патча три дня назад. Синие линии труб расходились паутиной, но одна — самая толстая — вела строго на северо-восток. — Если верить разметке, через четыреста метров будет коллектор номер двенадцать. Оттуда — вертикальная шахта.

— И что наверху?

— По карте — развалины эльфийского форпоста. Третья эпоха.

— Третья эпоха? — Зарина даже остановилась. — Я думала, их убрали после обновления два-один-семь.

— Убрали. Но не из патча. Карта — сырая. Возможно, форпоста уже нет.

— А если есть?

— Тогда нам повезло.

Сзади что-то грохнуло. Далеко, но отчётливо. Будто упала балка или рухнула перегородка. Или — что вероятнее — Сборщики проломили решётку и теперь двигались по следу.

Когер прибавил шаг.

Труба уходила вниз. Под ногами захлюпало — вода здесь стояла по щиколотку, мутная, с радужными разводами. Мелиса опять чихнула.

— Простите, — выдохнула она. — Тут плесень. Какая-то... фиолетовая.

— Не вдыхай, — бросил Харон.

— Я пытаюсь!

Тенор, замыкавший группу, подсветил стены синим огоньком. Плесень и правда была фиолетовой. И шевелилась.

— Она живая, — констатировал маг. — Медленно растёт. Питается сыростью и маной.

— Отлично, — Когер перешагнул особо крупный нарост. — Ещё и грибок-магоед в комплекте. Зарина, долго нам?

— Сто восемьдесят метров. Дальше поворот.

— Быстрее.

Они пошли быстрее. Топот сзади стал отчётливее. Теперь к нему добавился звук — тонкий, вибрирующий, похожий на пение камертона. Боты активировали поисковые заклинания.

— Они нас сканируют, — Тенор обернулся. В синем свете его ладони лицо казалось вырезанным изо льда. — Частота два-два-семь. Это узкий луч. Если попадёт — засекут.

— Далеко?

— Метров сто пятьдесят.

— Ускоряемся.

Харон подхватил Мелису под локоть — та опять споткнулась, закашлявшись. Зарина бежала, прижимая модуль к груди. Провода в волосах светились тусклым алым — индикатор перегрузки. Карта жрала слишком много ресурсов.

— Выключай карту, — сказал Когер.

— Потеряем направление.

— Ты запомнила?

— Да. Но...

— Выключай.

Модуль погас. Стало темнее — только Теноров синий огонёк да багровые отсветы откуда-то спереди. Труба делала поворот, и за ним открывался коллектор.

Он был огромный. Настоящий подземный собор — свод терялся в темноте, стены покрыты ржавыми трубами разного калибра, и все они сходились к центру, где в пол уходила вертикальная шахта. Вокруг шахты — решётка. Старая, но целая.

— Двенадцатый, — выдохнула Зарина. — Дошли.

— Открывай.

Решётка поддалась не сразу. Харон налёг плечом — металл заскрипел, но не двинулся. Тогда он ударил кулаком по креплению — раз, другой, третий. Болты вылетели с визгом. Решётка рухнула в шахту и ещё долго гремела где-то внизу.

— Там глубоко, — заметил Тенор.

— Нам не вниз. Наверх.

Когер осмотрел стены. Скобы. Ржавые, но вбитые часто — эльфийская работа, добротная даже спустя пять веков. На каждую можно опереться. Зарина полезет первой — самая лёгкая, потом Мелиса, потом Харон, Тенор и он сам.

— Порядок подъёма: Зарина...

Договорить не успел.

Стена коллектора — та, через которую они вошли, — вздулась пузырём. Камни пошли трещинами. И лопнула, выбросив в зал облако пыли и троих Сборщиков.

Они двигались иначе, чем раньше. Не плыли — шли. Быстро, дёргано, огибая трубы и камни, как запрограммированные на преследование в лабиринте. Потому что так оно и было.

— Вверх! — рявкнул Харон. — Живо!

Зарина схватилась за скобу и полезла. Мелиса — за ней. Харон развернулся, поднимая щит. Тенор вскинул руки — синий огонь сорвался с ладоней и ударил в ближайшего. Тот споткнулся, но не упал. Замерцал, пошёл рябью — и двинулся снова.

— У них адаптивная защита, — бросил маг. — Второй раз не работает.

Когер смотрел на приближающихся. Те же балахоны, те же пустые капюшоны. Но теперь он видел то, что не замечал раньше. Мелкие детали. У одного — рваный край рукава, будто его обгрызли. У второго — пояс с тремя зельями, два из которых пустые. У третьего — ножны. Пустые. Но по форме — для разбойничьего клинка.

Игроки.

Бывшие.

— Они же... — Зарина замерла на середине подъёма. — Это люди?

— Были, — ответил Когер.

И принял решение.

— Харон, прикрой. Тенор, заставь их замедлиться. Мне нужно пять секунд.

Он сорвал с плеч плащ. Тот самый. Свой главный артефакт, дававший невидимость на тридцать секунд. Эпический. С тридцать седьмого рейда.

— Ты что делаешь? — Харон обернулся.

— Меняю плащ на жизнь.

Когер швырнул плащ в угол коллектора. Туда, где трубы сходились особенно плотно, образуя что-то вроде ниши. Одновременно он активировал умение — то самое, «тень», которое маскировало его под неподвижный объект. Но не на себя. На плащ.

Система моргнула. На долю секунды ей показалось, что в углу прячется разбойник. Показалось всем трём сразу. И Сборщики, повинуясь древнему протоколу, синхронно повернули в сторону ложной цели.

— Давай! — заорал Когер. — Все в шахту!

Харон подтолкнул Мелису. Та взвизгнула и полезла быстрее. Зарина уже карабкалась, не оглядываясь. Тенор выпустил ещё один заряд — ледяную стену, запечатавшую проход в коллектор. На минуту, не больше.

Когер прыгнул к шахте и ухватился за скобу над головой. Подтянулся. Ещё раз. Ещё. Металл холодил ладони.

Внизу, под ногами, раздался треск — это Сборщики добрались до свёртка тени. Плащ рвануло на куски. Иллюзия развеялась. Протокол дал сбой.

— Они возвращаются, — предупредил Тенор.

— Уже вижу.

Когер лез быстрее. Руки работали как поршни — привычка, вбитая сотнями часов в PvP-засадах. Вверх. Ещё. Ещё. Шахта сужалась, скобы становились реже, зато появились выступы. Естественные. Эльфы строили на совесть.

— Свет! — крикнула Зарина сверху. — Я вижу свет!

— Рассвет, — поправила Мелиса. — Уже утро.

Снизу донёсся скрежет. Сборщики лезли следом. Беззвучно, без пауз, без сомнений. Просто двигались вверх — быстро и страшно.

— Харон! — позвал Когер. — Если доберутся до нас в шахте — конец. Узко.

— Понял. — Харон остановился. — Тенор, давай по ним. Всем, что есть.

Маг кивнул. Свесился вниз, держась одной рукой за скобу, и простёр ладонь над провалом. Из пальцев хлынул поток — не огонь, не лёд. Что-то другое. Розовое, как уведомление о штрафе.

— Что это?

— Бюрократическое заклинание. Списывает очки действия.

Снизу донёсся механический хруст. На секунду — тишина. А потом — какофония, будто сотня принтеров одновременно пыталась напечатать одно и то же.

— Они зависли! — крикнул Тенор. — Но ненадолго. Счётчики перезагрузятся.

— Лезем!

Оставшиеся метры пролетели в едином порыве. Руки срывались, колени бились о камни, Мелиса чихала без остановки — и каждый чих эхом гремел в шахте, но было уже плевать. Свет вверху становился ближе. Холодный, серый, но живой. Настоящий.

Зарина вывалилась первой. Протянула руку Мелисе. За ней — Харон. Тенор. Последним вылез Когер. И тут же рухнул на мокрую траву, хватая воздух ртом.

Они лежали на краю провала — четверо игроков и один бывший наёмник, — глядя в небо. Серое, низкое, но всё равно прекрасное. Потому что живое.

— Твой плащ, — сказала Зарина. — Ты же его три месяца фармил.

— Четыре.

— И отдал просто так.

— Не просто. — Когер сел. — За жизнь.

Внизу, в шахте, снова заскрежетало. Но теперь звук стал тише, глуше — будто Сборщики упёрлись в невидимую преграду.

— Они не могут выйти за границу локации? — спросила Мелиса.

— Похоже на то. Канализация — их зона ответственности. Лес — нет.

— Значит, мы в безопасности?

Когер огляделся. Развалины форпоста. Полуобвалившаяся башня, заросшая мхом. Камни, покрытые резьбой — эльфийской, с листьями, — и поваленная статуя лучницы у входа. Деревья вокруг стояли тихие, но не мёртвые. Лес жил. И лес этот был не на карте.

— В безопасности? — переспросил Когер. — Не знаю. Но мы выбрались.

— А Сборщики?

— Остались внизу. — Он помолчал. — Они были такими же, как мы. Игроками, которые не дошли.

Тишина упала тяжёлая, как каменная плита.

— Ты уверен? — спросила Зарина.

— У одного были зелья. У другого — ножны от разбойничьего клинка. У третьего — пояс с карманом под модуль. Они не НПС.

— Может, просто лутанули у кого-то?

— Нет. Система не лутает мёртвых игроков. Она их утилизирует. А этих не утилизировала. Значит, они — часть системы.

— Часть? — Мелиса поджала ноги. — Ты хочешь сказать, что Пэйч...

— Пэйч не просто саботирует рейды. Он превращает неудачников в охрану. В стражей, которые следят, чтобы никто не добрался до ядра.

— Пять лет, — тихо сказал Харон. — Семь пустых доспехов в его зале. Это не всё. Это только те, кого он посчитал достойными памяти. А остальные... в канализации.

Когер посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от усталости — от злости.

— Мы вернёмся, — сказал он. — Но не сейчас. Сейчас нам нужен проход в ядро. И я знаю, где его искать.

— Где?

— В Забытых Квестах. Тут, в лесу.

— Откуда знаешь?

— Потому что карта показывала не только канализацию. Она показывала всё. Включая то, что Пэйч пытался стереть.

Зарина открыла модуль. Карта снова загрузилась — теперь батареи хватало. На экране проступили очертания леса, руины, тропа. И в центре — метка. Старая, тусклая, но активная.

— «Квест забытого разработчика», — прочитала Зарина. — Никогда о таком не слышала.

— Потому что его никто не проходил, — ответил Когер. — Идём. Рассвет уже наступил, а у нас двадцать три дня.

Они поднялись и пошли в лес. За спиной, в провале шахты, медленно затихал механический вой — Сборщики возвращались в свои туннели, чтобы ждать следующих беглецов.

Лес встретил их тишиной — неестественной, будто звуки выключили отдельным патчем. Даже собственные шаги тонули во мху. Харон шёл первым, опустив щит. За ним — Зарина с модулем, потом Мелиса и Тенор. Когер замыкал, и без плаща ему было непривычно холодно.

Метка на карте дёргалась.

— Она двигается, — сказала Зарина.

— Что?

— Метка. «Квест забытого разработчика». Она смещается.

— Куда?

— К развалинам башни.

Когер ускорил шаг. Башня — та самая, полуобвалившаяся, с поваленной статуей лучницы у входа — стояла в сотне метров. Камни, покрытые резьбой, местами оплавились. Не от огня. От чего-то другого — более системного.

— Здесь кто-то дрался, — заметил Тенор. — Давно.

— Квесты не дерутся.

— А этот дерётся.

Они подошли ближе. Метка пульсировала теперь прямо у основания башни — под корнями старого дуба, проросшего сквозь кладку. Корни переплетались, образуя арку. Под аркой — темнота. И надпись, вырезанная прямо в камне: «Только тот, кто потерял главное, найдёт то, что не терял».

— Пароль? — спросила Мелиса.

— Или описание, — ответил Когер. — Что мы потеряли?

— Плащ, — сказала Зарина.

— Жизнь, — поправил Харон.

— Свободу, — тихо добавил Тенор.

Когер подошёл к арке. Темнота за ней не двигалась — не как воздух, а как плотная заставка. Он коснулся рукой — пальцы ушли вглубь, ничего не почувствовали.

— Она нас пропускает.

— Почему?

— Потому что мы уже потеряли всё, что можно. А квест ждал тех, кто дойдёт.

Он шагнул вперёд. И исчез.

— Когер!

Зарина прыгнула следом, не раздумывая. Потом Мелиса — с коротким вскриком. Харон и Тенор — последними.

Переход был мгновенным. Никакой пустоты, никакой серой зоны между серверами. Просто шаг — и ты уже внутри. Когер стоял в круглом зале без окон. Стены — из того же камня, что и башня снаружи, но здесь резьба светилась тусклым жёлтым. В центре — стол. На столе — три предмета: свиток, кубок и зеркало.

— Квест на выбор, — сказала Зарина. — Возьмёшь одно — исчезнут остальные.

— Что в свитке?

Она развернула. Пробежала глазами.

— Это... код. Часть системного патча. Того самого, который удалил финальный рейд. Здесь инструкция, как восстановить рейд из бэкапа. Но нужен доступ к ядру.

— У нас нет доступа.

— Пока нет.

— А кубок?

Харон потянулся к кубку, но Когер остановил его руку.

— Сначала проверим зеркало.

— Почему?

— Потому что я не доверяю забытым квестам, которые предлагают выбор без информации.

Он взял зеркало. Повернул к себе — и замер.

В зеркале он увидел не себя. Вернее, не только себя. За спиной — фигура в сером балахоне. Без лица. Без звука. Но он знал, кто это.

— Сборщик.

— Где?! — Харон развернулся, поднимая щит.

— В зеркале. Смотрит.

Зеркало показывало не отражение. Оно показывало реальность — ту, которую Когер не видел простым зрением. Они не ушли от погони. Сборщик шёл за ними. Всё это время. С того самого коллектора номер двенадцать. Просто теперь он был невидим.

— Как?! — Зарина отшатнулась. — Мы же пересекли границу локации!

— Значит, он не привязан к канализации. Он привязан к нам.

Зеркало выпало из рук Когера и разбилось. Осколки брызнули по полу — и в каждом отражался один и тот же силуэт. Ближе. Ещё ближе.

— Он здесь, — сказал Тенор. — В зале.

Воздух сгустился. Не как перед грозой — как перед системным сообщением об ошибке. Сборщик материализовался медленно, будто его подгружали по частям: сначала контур, потом балахон, потом пустой капюшон. Но теперь Когер видел — капюшон не совсем пустой. Под ним что-то было. Лицо.

— Смотрите, — прошептала Мелиса. — У него... у него есть лицо.

Оно проступало сквозь серую рябь, как текстура низкого разрешения, которая постепенно подгружается в высоком. Мужское. Молодое. С острым подбородком и тонким шрамом через левую бровь. Игрок. Бывший. Такой же, как они, только застрявший здесь навсегда и превращённый в стража.

— Он не атакует, — заметил Харон.

— Потому что не может. Здесь не его зона. Он просто следит.

— Зачем?

— Чтобы доложить Пэйчу, куда мы пошли и что нашли. — Когер наклонился и подобрал осколок. — Но мы можем использовать это.

— Как?

— Он видит нас. Мы видим его. Он — глаза Пэйча. Но если глаза видят одно, а Пэйч получает другое...

— Дезинформация, — поняла Зарина. — Но как? Он же напрямую передаёт.

— Не напрямую. Через протокол. А протокол можно взломать.

Она уже открывала модуль. Пальцы летали по интерфейсу — розовому, глючному, но послушному.

— Мне нужно три минуты. Удерживайте его.

— Чем?

— Разговорами. Он слушает. Он бывший игрок — может быть, ещё помнит, что значит слышать человеческую речь.

Харон шагнул вперёд. Опустил щит — сознательно, демонстрируя уязвимость.

— Ты меня слышишь? Если слышишь — мигни. Или дёрнись. Или дай знак.

Сборщик молчал. Но капюшон чуть дрогнул — не как у механизма, а как у живого, пытающегося ответить.

— Он слышит, — сказала Мелиса.

— Тогда говори. Что угодно. Зарина, сколько?

— Две минуты. Мне нужно подобрать частоту.

Харон кивнул. Сделал ещё шаг.

— Мы знаем, кто ты. Игрок. И мы знаем, что Пэйч сделал с тобой. Ты проиграл — и он превратил тебя в это. Но ты всё ещё там, внутри. Я вижу.

Сборщик молчал. Но его контур стал чётче. Лицо проступило яснее — теперь были видны глаза. Пустые, серые, но с чем-то глубоко внутри. С памятью.

— Ты помнишь? — спросила Мелиса. — Помнишь, как впервые зашёл в игру? Как выбирал ник? Как радовался первому дропу?

Капюшон дёрнулся. Снова — чуть-чуть, но уже заметнее.

— Он помнит, — сказал Тенор. — Но протокол не даёт ответить.

— А если дать? — Зарина подняла голову от модуля. — Я нашла частоту. Ту, на которой Пэйч принимает от него сигнал. Если я вставлю туда ложный пакет...

— То Пэйч увидит не это. А то, что мы хотим.

— Именно. Но нужен образ. Что мы хотим, чтобы Пэйч увидел?

Когер подумал. И улыбнулся — впервые за долгое время.

— Пусть увидит, как мы умираем.

— Что?!

— Пусть увидит, как Сборщик выполняет свою работу. Как мы падаем. Как исчезаем. Он поверит. Потому что он этого ждёт. Пять лет ждёт. И когда он поверит — он ослабит контроль. А мы тем временем пойдём к ядру.

— Это... рискованно.

— Рискованно было брать этот квест. А это — просто следующий шаг.

Зарина кивнула. Модуль загудел громче. На экране побежали строки — команды, скрипты, перехват трафика.

— Готово. Ложный пакет уходит через три секунды. Две. Одна.

Сборщик задрожал. Его контур пошёл рябью — он передавал сигнал. Видел то, что они хотели: Харона, падающего на пол; Мелису, кричащую в агонии; Когера, растворяющегося в воздухе; Тенора, развоплощающегося в розовую пыль; Зарину, последнюю — с выпученными глазами и модулем, гаснущим в руках.

А потом — тишина.

Сборщик замер. Его контур начал таять — он уходил, отрапортовав. Выполнив задачу, которой не было.

— Он поверил, — выдохнула Зарина. — Пэйч получил подтверждение. Мы мертвы.

— Надолго?

— Пока не выйдем из леса. Как только попадём в зону действия его наблюдателей — всё раскроется. У нас есть время до темноты.

Когер повернулся к столу. Свиток лежал на месте, кубок тоже. Зеркало было разбито — но оно своё дело сделало. Теперь надо было выбрать.

— Свиток, — сказал он. — Берём свиток.

— Почему не кубок?

— Потому что кубок — это бафф. А баффы кончаются. Код — это знание. Знание не кончается. Особенно если это код финального рейда.

Он взял свиток. Кубок и осколки зеркала исчезли — будто их никогда не было. Стены зала дрогнули и пошли трещинами. Квест завершался.

— Наружу!

Они выбежали через арку корней — и за спиной обвалилась башня. Медленно, почти беззвучно, как декорация в театре. На её месте остался только ровный круг выжженной земли и дуб — целый, но теперь с чёрными листьями.

— Квест закрыт, — сказала Зарина. — Навсегда.

— И что теперь? — спросила Мелиса.

— Теперь у нас есть инструкция по восстановлению рейда. И Пэйч, который думает, что мы мертвы. — Когер развернул свиток. Пробежал глазами первые строки. — Здесь написано: «Для активации требуется четыре ключа. Ключи разбросаны по уровням подземелья. Первый — на третьем уровне, в библиотеке Слепого Архивариуса».

— Третий уровень? Мы же только первый прошли.

— Значит, пойдём дальше. Но теперь — тихо. Пэйч не должен знать, что мы живы, пока не доберёмся до библиотеки.

— А если узнает?

— Тогда он вышлет всё, что у него есть. Не Сборщиков — армию. И тогда нам конец.

Харон посмотрел на восток. Там, за лесом, вставало солнце — яркое, почти настоящее. Где-то там был замок Пэйча. И под ним — восемь уровней подземелья. Семь из которых им предстояло пройти, пока враг считает их мёртвыми.

— Веди, — сказал танк.

И Когер повёл — без плаща, без иллюзий, но с картой, свитком и пониманием, что цена ошибки теперь измеряется не золотом и не опытом. А жизнью. Настоящей. Той, что ждала их по ту сторону экрана.

Свиток задрожал в руках. Не от ветра — от эха. Где-то внизу, в провале шахты, что-то изменилось. Звук стал другим. Не механическим. Влажным.

— Слышите?

Харон уже стоял у края. Всматривался в темноту.

— Вода поднимается.

— Какая вода?

— Та, что была по щиколотку в трубе. Сборщики, когда проламывали стену, повредили задвижку. Теперь хлынуло.

Когер выругался. Не вслух — про себя, коротко и зло. В коллекторе номер двенадцать они видели те задвижки: старые, ржавые, но рабочие. Если хлынуло там — пойдёт по всей сети. Затопит и трубу, и коллектор, и нижние ярусы.

— Это нам на руку, — сказала Зарина. — Вода смоет следы. И магические метки тоже.

— Если не смоет нас.

Харон уже тащил Мелису от края. Та опять чихала — теперь от спор, попавших в нос при падении. Тенор молча разглядывал провал. Синий огонёк на его ладони мигал.

— Что? — спросил Когер.

— Там ещё один.

— Где?

— В шахте. Ниже. Висит на скобе.

— Сборщик?

— Нет. Живой.

Когер лёг на край и свесился вниз, вцепившись в корни дуба. В темноте, метрах в пятнадцати под ними, кто-то карабкался. Медленно. Судорожно. Не как бот — как человек, у которого заканчиваются силы.

— Эй! — крикнул Когер. — Ты кто?

— Помогите, — донеслось снизу. — Решётка... меня зажало...

— Вода поднимается, — напомнила Зарина. — Если он не выберется — утонет.

— Харон, держи меня.

Танк ухватил Когера за пояс. Вдвоём они свесились в провал — опасно, до хруста в плечах. Когер протянул руку вниз.

— Хватайся!

Темнота не ответила. Только плеск — вода уже поднималась, теперь слышно было отчётливо. И скрежет — тот самый, с которым ржавые болты пытаются удержать вес.

— Не дотянуться, — процедил Когер. — Нужно ниже.

— Если я спущу тебя ещё — мы оба упадём.

— Тенор, верёвка!

Маг уже рылся в подсумке. Достал моток — обычный, не зачарованный, но крепкий.

— Двадцать метров. Хватит?

— Кидай.

Когер обвязал один конец вокруг пояса, второй — вокруг корня. Проверил узлы. Быстро, на ощупь, как учили в рейдах. И начал спускаться.

Стены шахты были скользкими от мха. Ноги срывались, приходилось держаться на одних руках. Верёвка врезалась в рёбра — больно, но терпимо. Лишь бы не лопнула.

— Слева от тебя! — крикнула Зарина. — Ниже!

Он спустился ещё на три метра. И увидел.

Парень. Молодой, в лёгком кожаном доспехе — разбойник или лучник. Нога застряла между скобой и стеной. Лодыжка вывернута под неестественным углом. Он висел вниз головой, вцепившись в скобу побелевшими пальцами.

— Держись, — Когер подтянулся на верёвке. — Сейчас достану.

— Там... там внизу...

— Что внизу?

— Шлюз. Он открыт. Вода идёт из него.

— Из какого шлюза?

— Из главного. Из того, что под башней.

Когер замер. Под башней. Под той самой, которая только что обвалилась в «завершённый» квест. Если шлюз под ней — значит, башня была не просто декорацией. Она закрывала вход в гидросистему.

— Зарина! Ты слышала?

— Слышала. Ищу на карте. — Пауза. — Нет. Карта обрывается на башне. Дальше ничего.

— Значит, это не задокументировано. Но шлюз работает.

— И вода поднимается. Если шлюз не закрыть — затопит всю сеть. До самого города.

Когер вырубил узел на ноге лучника — осторожно, чтобы не повредить сильнее. Тот вскрикнул, но выдержал.

— Как тебя зовут?

— Квестор. Я... я из гильдии «Стальные Ястребы».

Когер замер. Харон наверху, судя по натяжению верёвки, тоже напрягся.

— Ты, — медленно произнёс Когер, — из тех, кто нас убивать приходил.

— Я... нет. То есть да. Но я не нападал. Я следил. Мне приказали.

— Кто?

— Пэйч. Он сказал — идите в коллектор, найдите их, передайте координаты. Я пошёл один. Хотел предупредить.

— О чём?

— О шлюзе. Он взломан. Пэйч знал, что вы пойдёте этим путём. Он специально оставил карту — ту, которую вы украли. Она — приманка.

Когер вырубил последний узел и рывком освободил ногу Квестора. Тот застонал, но схватился за скобу сам. Снизу уже доносился гул — вода прибывала быстро, и теперь в ней слышался металлический звон. Будто что-то разрывало трубы.

— Почему ты хочешь предупредить?

— Потому что я видел, что стало с теми, кто не дошёл. Я не хочу стать таким же. — Квестор поднял глаза. — И я не хочу, чтобы вы умерли. Особенно ты. — Он посмотрел на Мелису.

— Я? — Она наклонилась над провалом. — Мы же не знакомы.

— Я видел, как ты лечила Тенора. В коллекторе. Я следил. И я видел, что ты сделала со Сборщиками. Ты сломала протокол.

— Так ты всё видел.

— И не доложил.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это... неправильно. То, что делает Пэйч. Он говорит — это единственный способ. Но вы же живы. Вы боретесь. Значит, есть другой. — Квестор поморщился, перехватываясь за скобу выше. — Шлюз открыт. И он не закроется, пока не ввести код. А код — у меня.

Когер оглянулся на Зарину.

— Ты можешь взломать шлюз отсюда?

— Нет. Нужна консоль. А она — внизу, в коллекторе. Где вода.

— Тогда мы лезем вниз.

— С ума сошёл? — Харон натянул верёвку. — Там Сборщики.

— Сборщиков уже нет — их смыло. Если шлюз не закрыть, вода дойдёт до Леса. До развалин. До всего. И тогда Пэйч поймёт, что мы живы, по одному уровню затопления.

— А если мы закроем?

— Тогда Пэйч решит, что Сборщики справились и затопили нас вместе с собой. Получит подтверждение того, что уже видел в ложном пакете. И успокоится.

Харон помолчал. Потом кивнул.

— Квестор. Код.

— Пять-пять-девять-один.

— Это что? — Зарина уже записывала.

— Не знаю. Комбинация цифр. Мне дали перед заданием.

— Пэйч дал?

— Нет. Другой человек. В плаще. Сказал — если решишься, введёшь. И шлюз закроется.

— Какой человек?

— Не знаю. Не видел лица. Но он говорил — не как Пэйч. Не как враг. Как... друг.

Когер переглянулся с Хароном. Друг. В канализации. В подземелье. Среди врагов. Либо безумец, либо кто-то ещё — третий, о ком они не знали.

— Потом разберёмся, — сказал Когер. — Сначала шлюз. Харон, поднимай Квестора. Мы с Зариной — вниз.

— Один не пойдёшь.

— Тенор со мной. Ты останешься — если что, вытащишь.

Харон не стал спорить. Молча отдал верёвку Мелисе и полез вытаскивать Квестора. Когер тем временем уже спускался обратно в темноту, и Тенор — следом.

Спуск занял минуту. Внизу было мокро и гулко — вода хлестала из пролома в стене, заливая остатки пола. Консоль стояла у дальней стены, ржавая, но целая. Когер добежал до неё первым.

— Зарина, диктуй!

— Пять!

Он ударил по кнопке — тяжёлой, чугунной. Та подалась с трудом.

— Пять — есть.

— Пять!

— Есть.

— Девять!

— Девять — есть.

— Один!

— Один — есть.

Ничего не произошло. Вода продолжала хлестать. Консоль молчала.

— Не работает, — выдохнул Когер.

— Подожди. — Голос Зарины изменился. — Там должно быть два рычага. Слева и справа. Нашла в логах — это старая система. Их надо дёрнуть одновременно. Код вводится до этого, но активируется только после.

— Тенор, левый!

Маг уже бежал к левому рычагу. Когер — к правому.

— На счёт три!

— Раз!

Руки легли на ржавый металл.

— Два!

Вода дошла до пояса. Ледяная. Тяжёлая.

— Три!

Рывок. Два рычага одновременно ушли вниз. Что-то грохнуло — глубоко, под самым основанием башни. И вода перестала прибывать. А потом — начала уходить. Медленно, с чавканьем, утягивая за собой обломки и мусор.

— Закрылся, — выдохнул Когер. — Работает.

— Уходим, пока новый протокол не сработал, — Тенор уже карабкался вверх по верёвке.

Последние метры дались тяжелее всего — мокрые, замёрзшие, но живые. Наверху их ждали. Квестор сидел у корней дуба, растирал вывихнутую лодыжку. Харон стоял рядом — молча, но без угрозы. Мелиса протянула руку — и Когер ухватился за неё, вываливаясь из провала на мокрую траву.

— Шлюз закрыт, — доложил он. — Вода уходит.

— И что теперь?

— Теперь у нас есть то, чего не было раньше. Время. И союзник.

Он посмотрел на Квестора. Тот сидел, опустив голову, и молча ждал приговора.

— Ты нам помог, — сказал Когер. — Спасибо.

— Я не ждал благодарности. Я ждал, что вы меня убьёте.

— Зачем? Ты же не враг.

— Я из «Ястребов». Пришёл по приказу Пэйча. Этого достаточно.

— Нет. Достаточно того, что ты сделал. — Когер протянул ему руку. — Вставай. Лес большой. Найдём, где спрятаться.

Квестор поднял глаза. В них читалось то, чего Когер не видел уже давно — не страх, не злоба. Надежда. Та самая, которую он сам потерял где-то между казармой и первым рейдом. И теперь она возвращалась — медленно, неуверенно, но возвращалась.

— Там, — Аргус махнул рукой в сторону чащи, — есть старая сторожка. Ещё с Третьей эпохи. Я там прятался, когда следил. Пэйч о ней не знает.

— Далеко?

— Час ходьбы.

— Дойдёшь?

— Доползу.

— Тогда идём.

Они поднялись — и двинулись в лес. Теперь их стало шестеро: танк, целитель, маг, разбойник, бывший наёмник и бывший «Ястреб». Враг, ставший союзником. И за спиной, под землёй, закрытый шлюз держал воду — и тайну — под замком.

А где-то в замке Лорд Пэйч смотрел на пустой экран монитора, где только что погасли последние маркеры группы. И улыбался. Потому что верил: конец — близок. И не знал, что конец — это только начало.